🌸andreil

глаза широко распахнуты, воздух вокруг насквозь провонял бензином — пускай с моря и дует сильный бриз, а в чёрных широких зрачках полыхает яркое сине-рыжее пламя. всполохи охватывают всё больше и больше асфальта вокруг, ползут своими горячими щупальцами ближе, становятся ярче, ненасытнее, злее.

всполохи рисуют смутные очертания, извиваются в такт быстрому биению сердца — ощущение, что ещё два удара об рёбра, и грудная клетка сломается, выливая на проезжую часть всю боль, что так долго бурлила изнутри, разъедала ядом средостение и оставляла за собой только тлеющую зияющую дыру.

завитки пламени собираются в формы, простые фигуры — а из них появляется холодная улыбка и надменный взгляд тёмных глаз.

по щеке рико стекает густая алая кровь, пока огонь, разгораясь сильнее, взмывается в небо угольно-чёрными воронами.

— натаниэль, — он улыбается шире, упиваясь страхом и ненавистью в чужих глазах, и словно совсем не замечает всё текущей и текущей крови, которая уже пропитывает пятнами воротник джерси, проступает на груди — пускай на чёрной форме воронов это совсем не заметно. словно эта форма с самого начала должна скрывать увечья. — ах, точно, ты же называешь себя нилом. или уже успел вновь поменять имя?

ладони сами сжимаются в кулаки, но ноги утопают в асфальте — словно его плавит подбирающийся ближе огонь. и сдвинуться с места невозможно.

— не надоело бегать от себя? всё дальше и дальше, с каждым шагом оказываясь ближе к краю пропасти. ты очень скоро свалишься вниз, натан... ой, тебя же зовут иначе. ты слишком похож на своего отца.

пламя поднимается дальше, по ногам — не обжигая, а лишь обволакивая вязкой слизью, всё сильнее и сильнее начиная тянуть к земле. подбираясь выше, к груди, чтобы сжать, переломать, а затем к шее — перекрыть последний кислород. не дать вдохнуть ещё один раз.

— у тебя теперь есть семья, да? а правда ли ты можешь называть их так? уверен, что они тебя не бросят, как бросали все? они знают, что таит твоё прошлое, но разве ты уверен, что они смогут с этим смириться? с нами ты смог бы быть собой, натаниэль. не прятаться в тени других команд, не бежать от своего существа.

рико холодно, пугающе усмехается, складывая руки за своей спиной. в его осанке -- угроза, он словно пантера, мягкой поступью кружа рядом, с каждым шагом смыкая круг всё ближе, ближе, ближе.

— цифра четыре тебе была бы к лицу.

кровь застилает глаза рико, и он сокращает расстояние так, что лишь протяни руку -- и сломает шею напополам. он хватает нила под челюсть, заставляя снова посмотреть себе в пустые, холодные, мёртвые глаза.

— ты нисколько не поменялся, натаниэль...

...

— эй, нил! — сквозь ватную пелену слышится голос эндрю, а затем ощущается и его рука на плече. нил распахивает глаза, резко поднимая голову с парты, и часто дышит, облегчённо выдыхая лишь когда видит расфокусированным зрением эндрю. тот откидывается на стуле, склонив голову, и разглядывает пытающегося успокоить себя нила. — ты что, уснул?

джостен потирает виски, жмурясь и сгоняя остатки кошмара. силуэт рико мерещится на самой границе между прищуренным веком и ярким светом из окна.

он оглядывает учебную аудиторию, укладывая голову на ладонь, и жмурится от пронимающей головной боли. он слишком долго не спал дольше трёх часов без пробуждений.

нил смотрит на флегматично-отстранённого эндрю рядом, на монотонно вещающего профессора у кафедры, которого, кажется, совсем никто не слушает, и вновь растирает глаза, прогоняя последние капли недавнего кошмара.

за окном шумит игровой стадион. сейчас там, кажется, играет футбольная команда пальметто, и тренер то и дело свистит в свисток, перемежая это с замечаниями и окриками футболистов. ваймак, кажется, делает не так много замечаний. зато после тренировки вываливает всё и сразу...

всё вокруг такое обычное. настолько обычное, что в кошмар поверить легче, чем в эту безмятежную рутину.

но всё-таки как же хорошо здесь. как хорошо наконец остаться не одному. как хорошо найти тех, с кем ты можешь быть нилом.

как бы убедительно ни говорил рико в его кошмаре...

он навсегда останется нилом джостеном.