— Ты занимаешь слишком много моих мыслей последнее время. Я впервые прослушал почти всё, что говорил на суде адвокат риелтора, представляешь? Стоило ему начать описывать то узкое пространство между стенами, и единственное, что я представил сразу, — это твоё лицо. И то крохотное расстояние между нами.
— Я много думал, здесь в тюрьме. Когда отец сломал тебе шею, я испугался, что… Боже, это так банально… испугался, что потеряю тебя. Понял, что не хочу терять. И мысли здесь только о тебе и крутятся. Так часто о тебе думаю, что скоро возненавижу.
Существа, о которых осмеливаются шептать лишь глубокой ночью. Те, кого веками называли вымыслом, терпеливо наблюдали из тени. Их нельзя увидеть, пока они сами этого не захотят. И если однажды ты встретишься с ними взглядом — назад дороги уже не будет.
Что-то не так. С этим местом точно что-то не так. От одного взгляда на людей здесь — мурашки по коже. А когда они оборачиваются, в их глазах мелькает что-то чужое… будто сами души отсюда уже давно сбежали.
— Я знаю. Знаю, что ты готов на всё ради меня, Кассиэль. Попытайся сохранить для нас мир, ладно? — Я люблю тебя, Одри. Как никого никогда не любил. Уходи как можно дальше, слышишь? Со мной все будет хорошо. Мы справимся. — А если нет? — Тогда мы встретимся в другом мире.
