я была уверена, что выучу расположение всех созвездий в северном полушарии, а особенно точные координаты той звезды, которая находится в родничковой зоне черепной коробки.
думала, что однажды над нами раскинется вселенский шатёр, а под нами — мокрый бархат августовского паласа.
надеялась, что мы будем, как главные герои сказки Пушкина: улыбка млечного пути, не боясь греха, превратится в твой смех, и в ответ ему умильно шелохнётся земной покров — так звучит аккомпанемент сбегающего счастья, что было застигнуто врасплох.
мечтала о том, что поразительное лирическое ты и надтреснутое я, которое до сих пор норовлю обозвать героем, наконец-то оторвутся от попыток заглянуть в глаза бога и увидят то мы, что раньше казалось им несуществующим.
но всё, к чему можно было прислушаться, уже утихло. умерли звёзды, пожухла трава, и старый атлас с легендой о Каллисто, верно, уже переработан в колоду карт.
в храме твоего имени ежесекундной перкуссией рассыпаются мышечные удары. мирная меланхолия. никуда не уходит щекочущий запах пороха – начнём фейерверк. пречистая, торжествуй, веселись! все возможные адресаты не на небесах. милая, ресурсы исчерпаны, черти бывают сильнее бечёвки, обнявшей шею. светлая, что же мне делать дальше, выпустив тауэрское вороньё, чего ждать? мерцание мозаики – весь ответ.
Вы денег никогда давать мне не хотели — Я не нуждаюсь в них! Когда взамен постели У старого дворца, на камнях мостовой, Я уж девятый год ночлег готовлю свой И надо мною ночь раскинет синий полог, — Я счастлив, я богат! И мирный сон мой долог.
Я принёс тебе вкрадчивый лист, Я принёс тебе пряный бетель. Положи его в рот, насладись, Полюбив меня, помни меня. Солнце встанет ли, помни меня, Солнце ляжет ли, помни меня, Как ты помнишь отца или мать, Как ты помнишь родимый свой дом, Помнишь двери и лестницу в нём, Днём ли, ночью ли, помни меня. Если гром загремел, вспомяни, Если ветер свистит, вспомяни; Если в небе сверкают огни, вспомяни, вспомяни, вспомяни. Если звонко петух пропоёт, Если слышишь, как время идёт, Если час убегает за час, И бежит, и ведет свой расказ, Если солнце идёт за луной, Будь всей памятью вместе со мной. Стук, стук, стук. Это я прихожу. Стук, стук, стук. Я в окошко гляжу. Слышишь сердце? В нём столько огня. Душу чувствуешь? Помни меня!
мне хочется видеть подсолнечные поля, смотрящие на того, кем ты завтра станешь. я преданный зритель - ладони мои болят, и снова живой затевается танец: теплящийся смех - с мерцанием угольков, твой взгляд обручён с оправой чарующей глади. весеннее не- бо размешиваешь рукой, и я обречён не назло, а ради.
неужели на алые полуперчатки можно смотреть ликуя? неужели букеты из скальпелей дороже тех, что заменяют пули? чтобы вызреть в кисть, стать достойным вином, надо корни держать в сукровице? флегматичные кости стукаются — домино опрокинуло дверь на улицу. там рождаются звёзды, но я здесь, не там, и до срока ещё далеко. за разводами вьюжится пустота. боже, память о ней упокой.
иногда меня переполняет энергия, и хочется что-то создавать, нести идею туда, где она будет больше меня и всех моих чувств. но в то же время приходит осознание, что для реализации не хватает навыков, времени или уверенности.
тогда я сажусь на край кровати и начинаю ждать весну.