С сегодняшнего дня я решила начать новую жизнь, и по дурацкому стечению обстоятельств этим «сегодня» оказался понедельник. Я не верю ни одному человеку, который говорит «в день рождения моей бабушки я брошу курить трубку» или «12.12.2012 было самой подходящей датой для меня, чтобы начать Апокалипсис». Нет никаких подходящих дат и сакральных чисел, есть только стремление человека менять себя, которое возникает вне времени и определяется лишь силой интенции.

А ещё есть грозовой синяк на левой коленке. Я провожу по нему пальцем, ожидаемо ойкаю — боль тоже есть. Человек является единственным существом, способным причинять себе боль, задерживать дыхание и отказываться от пищи, когда она — удивительно, но есть наравне со всем вышеупомянутым. Я пробовала на себе все эти способы, значит ли это, что я есть? Или этого недостаточно, и мне нужно ещё мыслить? Слышу, как в голове под рок-версию Лакримозы вращается Сартр с первой космической. Она, эта космическая — настоящая красавица: сероглазая, тонкая, весёлая. Единственный её недостаток — немота, но и это в определённых обстоятельствах украшает диалог.

Для диалога, как гласит этимология данного слова, нужны двое. Последний способ прохождения капчи на человека заканчивается неуспешно (в волосах застревает запах карамели), и меня отбрасывает на предыдущую вкладку, которую я спешу закрыть. Новая жизнь, помни это и не забывай, пока не очистишь историю браузера от поиска оксюморонов вроде «дешёвый психолог». Голубой глаз Chrome игриво подмигивает и не задаёт лишних вопросов, но я уже приняла решение и сожгла мосты — всё согласно инструкции.

Я ставлю табурет на предоставленное количество ног и повисаю на проводе. Гудки гулко отсчитывают секунды, и ты берёшь трубку, когда она гудит некрасивым дробным числом, чуть поменьше «пи»:

— Алло? — произносишь ты, и я чувствую, как над последним звуком заостряется циркумфлекс. — Алло, я вас слушаю! Кто это?

Мама, ваш сын прекрасно болен, у него пожар сердца; скажите сёстрам…

— Алло! — звучание менее офранцуженное и более беспокойное.

Я наконец-то бросаю тебе короткую фразу, и ты схватываешь её зубами прямо в полёте:

— Это ты?

Нет, уже нет. Понедельник. La vita nuova. Я почему-то представляю тебя в красном платье, и какое-то время уходит на то, чтобы рассеять вспыхнувшие алые искорки по воображению.

— Что звонишь? Нет, не подумай, я рада тебя слышать, но столько времени прошло с тех пор, как мы общались в последний раз…

Эй, ущипните меня. Я чувствую сожаление, или мне мерещится? Щипайте скорее, ну же, боль существует железно.

— Надо же. Почему ты решила сообщить об этом мне?

Трубка стремительно летит вниз. Извините, абонент ошибся номером, ему следовало сначала постучать. Всегда к вашим услугам и больше никогда — к обещаниям.

Им бы понедельники взять и отменить, и я делаю шаг по дороге к этой необходимой реформе. Маленький для человека, большой для человечества, а для меня — на вырост. Пока я бежала от энтропии, она неспешно шла за мной, поглощая энергию из-под босых ахиллесовых пяток, и звон тетивы теперь мне слышен явственно.

Есть только стремление человека менять себя, и это означает лишь то, что мне следует сесть на скамью запасных. Поэтому я сматываю провод, опускаюсь на табурет, скрестив ноги по-турецки, и — раз, два, три, четыре — вдох; пять, шесть, семь, восемь — выдох.

Пора.

#проза