|MAKOTO|

Мои дети 🤲
Шёл четвёртый год без надежды на игровых Доттолон, копиум становился всё хуже

Феофан и сегментированный феофанчик
Украденная с Панталоне одежда быстрее стала играбельной, чем он сам

Дотторе и его глупенькие жесты

Наверно Панталоне выглядит таким грустным, когда у него очень сильно горят дедлайны по работе и ему приходится обращаться к Дотторе за тем, чтобы он его разбудил ровно через часик или полтора. Потому что себе он уже не доверяет после такого продолжительного периода отсутствия сна, и тревога не успеть что-то доделать тоже не даёт спокойно позволить себе спать

Пхахахаха на самом деле, если в двух словах, мне просто очень нравится эта тема Аски на счёт необходимости поиска признания через других людей и то, что Сандроне Марионетка
Ну, вы поняли, метафора на то, что не она руководит собственной личностью и жизнью хд

И вот в этот момент можно было начинать развивать идею, что ей не нужно в целом пытаться стать кем-то, что она не должна продолжать быть марионеткой, которой управляет чужое человеческое мнение и тем самым "играет" с ней, наделяя её выдуманной личностью. Гедонизм и пассивность Коломбины могли бы ей помочь понять, что человеческая жизнь является не соревнованием за то, чтобы обозначить для всех собственную ценность, а множеством мелочей, которые людям просто нравится и которые все вместе собираются для каждого из них в их уникальную личность со своими желаниями и радостями. Типо, ей не нужно специально пытаться СТАТЬ кем-то, это не цель в конце гонки, а сам процесс, в котором и ошибки и успехи постепенно раскрывают перед самим человеком то, кто он такой. И она уже давно тоже стала кем-то, просто ей надо лучше понять саму себя, открыто посмотрев на собственные сильные и слабые стороны, а не воспринимать их, как раньше, с одной ненавистью и враждебностью. Перестать ненавидеть саму себя за что-либо и перестать ненавидеть всех вокруг за то, что отзывалось в ней самой
вот

Так же Дотторе был более успешен в её областях знаний, его исследования были более самобытные, более полезные для общества, более гениальные в том же плане, в котором были гениальны и исследования Гильотена, что заставляло бы Сандроне беспокоиться и о том, что не являясь человеком, она не способна создать что-то действительно нужное людям, ведь она не понимает их настоящее потребности, а просто пытается повторить что-то другое, но в более усовершенствованном виде.

Но самое главное - Дотторе не требовалось всеобщее признание, в отличии от Сандроне. И это было бы самое болезненное. Со стороны он выглядел абсолютно уверенным в себе и в том, что делал, ему не требовалось признание ни одного другого человека, чтобы его собственная ценность и ценность его работы была просто бесспорным фактом. И она бы этому невероятно завидовала, но все её попытки хоть немного приблизиться к такому же самоощущению, как у него, проваливалась бы на протяжении веков, из-за чего она бы всё сильнее ненавидела его самого. Она бы соревновалась с ним в одностороннем порядке, злясь и думая, как будто бы он, как и Гильотен, обладает каким-то секретом, который и делает его таким выдающимся человеком, но который она сама пока всё ещё не способна найти и понять

Поэтому конфликт в Нод-крае мог бы не впутывать её напрямую, но для неё это был бы повод победить того, кем она сама хотела бы являться, а значит наконец-то стать лучшей и сильнейшей версией себя, прилюдно доказать, что она лучше, чем кто-то другой, чью ценность она признавала.

И получается окончательный персонажный слом у неё бы и случился в тот момент, когда Дотторе убил бы её в этой драке, при этом впервые открыто показав, что он видит её попытки соревноваться с ним, но не считает нужным всерьёз относиться к этому. Это был бы не только проигрыш, но и ещё одно обесценивание, на её взгляд, которое было сделано не со зла, а просто потому что Дотторе, как и Гильотен, не смог зацепиться в ней ни за что, что откликнулось бы в них.

Она проиграла бы не сколько кому-то лучше себя, а своим собственным ошибочным взглядам, которые она создала из страха перед непониманием своего существования. Мне кажется, в этом плане для неё главными моментами на пути обретения настоящей человечности стал бы, первое, страх перед смертью, ведь она почувствовала, что ошиблась и испугалась, что так и не смогла найти причины своего существования. А второе - признание собственной слабости и обращение к кому-то за помощью.

Очнувшись после проигрыша Дотторе, она столкнулась бы и с разбитым эго, и с болью от того, что она так и не смогла вновь стать кем-то лучше, кем она хотела бы являться, и с горем от потери Пулонии, ведь ей бы не хватило навыков его починить. В итоге у неё было бы три ключевых проигрыша, собранных в один момент:

1. Проигрыш собственному мировоззрению, ведь она не смогла превзойти того, кого считала более успешной личностью, на которую хотела бы равняться
2. Проигрыш человеческому гению, ведь она не смогла превзойти и заменить Гильотена, так как не разобралась как воссоздать его Пулонию и даже просто получить в обществе такое же признание, которое было у него. Тут в том числе важное чувство вины за то, что она не сохранила его для мира и никак за эту ошибку не смогла расплатиться
3. Проигрыш своим слабостям, ведь её после пережитой "смерти" захлестнула бы новая волна непонимания, кем она должна являться, для чего должна существовать. Боль от осознания, что в её жизни нет никакой чёткой цели и причины для существования, ведь она не в силах их достичь и даже просто в полной мере понять

Раз хойо снова вспомнили про Евангелион с этими огромными крестами в небе после сюжетки, то я тоже вспомню Еву. Это глупенькие мысли перед сном, но мне всё же интересно про это подумать. Осторожно, снова чистое имхо

Мне кажется, персонажная арка Сандроне была бы прикольнее, если бы хойо побольше украли важных моментом из характера Аски, а не только её цундере типаж в самом плоском его представлении. Типо, у нас есть исходные данные с тем, что Гильотен создавал куклу чисто как попытку вернуть к жизни убитую по вине его ближайших друзей сестру. Но что если бы он относился к ней не с той теплотой в нынешнем каноне, а с болезненным осознанием, что она всё-таки не способна заменить его самого любимого человека. Гениальный механик, который был так уверен в своих способностях и в успешности своей области знаний, который утверждал, что роботы это важный шаг в будущее человечества, постепенно, с каждой новой попыткой доработать самосознание и внешний вид своего творения, всё сильнее осознаёт, что она всё равно остаётся просто бездушной куклой, не только без знакомой ему личности, но и без понимания базовых человеческих отношений. Как его надежда всё исправить медленно превращается во всё бОльшее чувство вины и самоненависти. Он бы не обвинял в чём-либо Сандроне, но она видела бы то, как психически ему становится всё хуже после общения с ней, как его начинает всё сильнее шатать от состояния горя, где он безуспешно вместе с ней пытается заполнить пустоту в своём сердце, до состояния разочарования и отчаяния, где он желает вернуться к своей сестре и оставить попытки портить её настоящий образ. И в итоге он бы покончил с собой, чтобы оборвать этот цикл горя, в котором он застрял, но оставил бы Сандроне с глубоким непониманием, что в ней было не так и почему она так и не смогла в его глазах стать кем-то похожим на живого человека, несмотря на все его попытки переделать и доработать её

Мать у Аски тоже самозаканчивается вместе с куклой, которую она принимала за свою дочь, и тут бы получилась забавная зеркальная ситуация. Но после этого события у Аски появилась потребность искать собственную ценность через самоутверждение в обществе, и я думаю, это Сандроне бы тоже подошло

Её путь был бы о поиске той человеческой ценности и собственной личности, которые в ней не смогли искусственно создать. Но в начале она искала бы это через агрессивное достижение каких-то социально успешных статусов, ведь она бы не понимала концепцию именно человеческих чувств и эмпатии. Она пыталась бы стать лучшим инженером, чем Гильотен, ведь она бы испытывала вину за то, что отняла у мира кого-то столь гениального и почитаемого в Фонтейне. Она пыталась бы превзойти него не только в качестве расплаты перед миром и желания всё же стать идеальной заменой кого-то, но и потому что хотела, чтобы другие люди открыто признали её ценность. Она хотела бы стать самой лучшей, выдающейся, гениальной, ненавидя каждого, кто вставал бы на её пути и тем самым бросал вызов её внутренней неуверенности в себе.
И поэтому в Фатуи её бы привело не искреннее желание что-то изобретать, а огромные амбиции и пунктик на счёт того, что вершину этого мира, Небесный порядок, смогут победить только благодаря её участию и помощи. Ей было бы абсолютно всё равно на сами законы мира и на саму Селестию, но ей был бы важен именно пунктик на счёт победы и превосходства.

Но как раз в Фатуи и произошёл бы важный слом в её персонажной арке, ведь там достаточно других персонажей типажа, которых бы она воспринимала в плане "я хочу быть как ты и я ненавижу это всем сердцем". В частности Дотторе был бы самым неприятным вызовом, ведь он и его сегменты одновременно напоминали бы ей ситуацию с Гильотеном и то, чем она сама хотела бы являться. Сегменты, несмотря на свою искусственную природу и то, что являются копиями кого-то другого, идеально "носят" ту личность, которую им предоставили. В отличии от самой Сандроне, которая копией Мари-Анн не смогла стать и не получила в этом признания от своего создателя.

"В их первое совместное путешествие, когда они только познакомились и им требовалось пересечь сумерскую пустыню, чтобы добраться до ближайшего порта, откуда ходили бы корабли уже до Снежной, Пьеро настаивал на том, что передвигаться следует только по ночам. Их странный дуэт мог под дневным светом привлечь слишком много ненужного внимания. Но ещё одной существенной причиной так поступать было то, что 17-летний юноша выглядел очень слабо, несмотря на упрямое игнорирование своего состояния. Огонь мудреца из Академии не только изувечил его тело, но и слегка повредил дыхательные пути, из-за чего Зандик дышал болезненно и осторожно.

И во время их дневного отдыха, когда юноша пытался спать в удушлевом дневном зное, Пьеро не редко ловил себя на том, что невольно с опаской следил за тем, поднимается ли грудь этого отвергнутого своим народом подростка. После случившейся совсем недавно катастрофы, оставившей тяжёлые шрамы и на нём самом, мужчина во многом потерял возможность сочувствовать, как раньше, но всё же обезоруживающий холодок периодически начинал шевелился внутри него, заставляя садиться ближе, дотрагиваться до худого плеча, нечаянно будить Зандика. В эти моменты алые глаза поднимались к нему с рефлекторной враждебностью, не сразу узнавая. Не привыкший видеть от других людей что-то хорошее, юноша каждый раз несколько секунд растерянно наблюдал за ним в ответ, но догадываясь, в чём дело, начинал болтать об отвлечённых вещах. Его благополучие никогда не тревожило кого-либо и ему не нравилась перспектива, что кто-то может проявлять к нему такое внимание. Пьеро это тоже не нравилось, он всё ещё для него был просто любопытным незнакомцем, не больше и не меньше, но какие-то неиспорченные останки человечности в его сердце всё-таки не давали ему самому спокойно дремать рядом с ним.

Сейчас, спустя несколько веков, в его душе не осталось ничего, что не было бы пропитанно глубоким разочарованием и горечью, которые обесценили практически все остальные человеческие чувства в нём. За всю его проклятую жизнь было столько потерь и ошибок, что новые перестали хоть как-либо касаться его. Но... смотря на вновь обгоревшую одежду, ощущая запах гари в воздухе, замирая рядом с тихо лежащим телом, Пьеро почему-то хотелось бы, чтобы неподвижность грудной клетки была лишь обманом зрения, вызванным издишнем внутренним напряжением. Хотелось бы, чтобы всё было так же, как и при их знакомстве.

Медленно переведя взгляд ниже, на сидящего Предвестника в чёрном, Пьеро сильнее нахмурился. Панталоне больше ничего не говорил ему, лишь слегка наклонил голову так, чтобы не показывать своего лица, своих глаз, но в повисшей тишине между ними можно было легко понять то, что не требовало дальнейшего обсуждения. Он был полон искреннего презрения и злости, обращённых к нему, тех чувств, которые сам Дотторе не испытывал бы, но которые были хорошо объяснимы, Пьеро сам с холодной отстранённостью понимал, в чём повёл себя недостойно, и как главнокомандующий, и как Эфтирвит. Он знал, что проклятье неизменно портило его с каждым годом всё сильнее, не только физически, но и с личностной стороны. И внезапно возникшая мысль, что возможно, в последнее время он сам всё с большей охотой поддаётся ему, осознанно лишая себя способности чувствовать ответственность за поступки по отношению к близким людям, неприятно обожгло сердце. Ведь ответственность была."

У меня наверно очень глупенький вопрос, но если в геншине "призраки" это неушедшие в артерии земли души, и раз Дотторе создавал сегментов из деления своей души, то получается и Зандик не нашёл покоя после смерти
Есть ли тогда вероятность, что из-за этого за все четыре века Зандик тоже мог появляться среди людей....
Или это я неправильно думаю...

Так вместе стоят как будто бы нужно купить гематогенку с ёжиком