Позади меня – дом, в котором 12 марта 1922го родился Джек Керуак. “Get the fuck out of here!” – кричит кто-то из окна напротив, я оглядываюсь – это мне? Неясное шевеление в потёмках: уязвлённый то ли моим паломничеством, то ли самим мирозданием, невидимый вахтёр из числа небезразличных соседей продолжает свою надрывную бранную скороговорку и, яростно хлопнув москитной сеткой двери, уже вываливается на скрипучее крыльцо. Цепляю с газона палку, несколькими часами ранее прихваченную с берегов Уолденского пруда, покрепче сжимаю лямку рюкзака с примотанным скейтом и спешно делаю ноги в сердце бесприютной американской ночи – того и гляди, послышится затвор дробовика.

Я не раз рассказывал, чем мне так дорог Керуак: здесь, здесь и здесь, да и вообще где угодно. Он стал первым автором, которого я открыл для себя самостоятельно – не со школьной программы, не по чьему-то совету, а – сам по себе, просто наткнулся на это имя где-то в интернете, и дай, думаю, почитаю, что за Керуак такой. Я хорошо помню те дни, но вернее будет сказать, что я помню их просто как обстоятельства, обрамление – к первым главам “Бродяг Дхармы” с крошечного экрана кнопочного “сони эрикссона” в переполненном 27м автобусе по пути в театральную студию; хорошо помню, как с каждой прочитанной строчкой от “Ха, ну как будто я написал” я приближался к “Чёрт с ней с оригинальной авторской интонацией, вот бы писать хоть сколько-нибудь похоже на это” – и тем же вечером дома, в тишине родительской квартиры – до рези в глазах, до самого утра – листал пиратские переводы с lib.ru, и безрезультатно рыскал потом по всем книжным, чтобы добыть хоть какое-нибудь, хоть самое завалящее бумажное изданьице – до тренда на массовую публикацию его книг оставалось ещё несколько лет.

Заберите у меня всё – заберите дом, заберите все книги, заберите этот ноутбук, работу, заберите “моё что в пузе воё”, бросьте нагишом на мостовую в незнакомом городе – и у меня всё равно останется Керуак.

В общем, окажите любезность – опрокиньте сегодня стаканчик-другой за старину Ти-Жана; а если кто доберётся до “Спутника” – пинта, конечно, за мой счёт.