ПРАВИТЕЛЬСТВО ХОЧЕТ ОБУЗДАТЬ ИНФЛЯЦИЮ, НО НЕЧЕМ
Между тем, правительство осознало не только, что в стране есть инфляция, которую не получается замазать статистическими ухищрениями, но и что с этим надо что-то делать. «Что-то делать» в понимании отечественных чиновников – это написать стратегию, к ней дорожную карту, громко об этом всем рассказать и дальше ничего осмысленного не делать. Не знаем, как будет на этот раз, но, во всяком случае, они не поставили телегу впереди лошади, а пошли структурно правильным путем.

Концепция, информации о которой пока ни у кого нет – немножко только кто-то проболтался «Ведомостям» несколько дней назад, но без особой конкретики, – начинается логичным образом с системы сбора статистических данных о ценах, причём не только у нас, но и за рубежом. Далее вычисляются параметры, которые следует считать тревожными. Если значения достигают этих параметров, принимаются меры.

В чем с этой концепцией затык?
1. С первых же шагов понятно, что она базируется на макроэкономической схеме, в которой правительство решило себя убедить, чтоб ни в коем случае не оказаться в чём-нибудь виноватым. А именно: на Западе напечатали много необеспеченных денег, возникла инфляция, западные цены стимулировали наших экспортеров повысить поставки, на внутреннем рынке возник дефицит предложения, внутренние цены потянулись за внешними.
У этого подхода есть две фундаментальных нестыковки: во-первых, в потребительском секторе более всего растут цены на товары, которые не имеют никакого экспортного потенциала – морковь, капуста, свекла, например, и в промышленном тоже не все так однозначно – если мировые цены на металл резко скакнули, обогатив наших мордашевых-лисиных, то цены на уголь скакнули едва ли не круче, но почему-то никого у нас не обогатили и внутренние цены за собой не потащили. Во-вторых, ценовые флуктуации явно носят немонетарный характер в самых значимых секторах – вот хоть в перевозбудившей вице-премьера Белоусова металлургии. Там попросту ряд европейских мощностей не вышел вовремя из карантинобесия, а Китай притормозился с логистикой.

2. Что именно делать, если цены в каком-то сегменте цинично пересекут «красную черту»? Никакого внятного ответа нет. То ли вводить механизм демпфера, который уже показал на бензине, что работает только в мирных условиях низкой волатильности, в которых обеспечивает поступательный рост внутренних цен на бензин при любой мировой конъюнктуре? То ли идти по пути прямых ценовых соглашений с производителями, что грозит дефицитом предложения? То ли идти на установление специальных внутренних цен через скидки производителей, о чём умоляли металлурги, но Белоусов сказал «в морг», значит, в морг.

Кстати, именно Белоусов всю эту систему ценового регулярования курировать и будет, а это гарантирует максимально жёсткий и конфискационный характер её работы, что ничего хорошего не сулит ни производителям, ни соответствующим рынкам.
Между тем, у проблемы, как минимум, две составляющих, требующих принципиально разного решения. Одна – руководящая дурь, когда Минсельхоз, например, вынуждает производителей свеклы сократить посевные площади на фоне отличных урожаев. Именно за неё покупатели платят сегодня по 120-140 рублей за кг одного из самых дешевых корнеплодов. Такие «регуляторные» действия должны быть просто запрещены, но этого власть не может.
Вторая – рост зарубежных цен в отдельных секторах (совершенно не обязательно монетарного характера). Она решается резким, минимум, на 10%, укреплением рубля. Но этого власть тоже не может: только воспрявший Газпром немедленно скиснет, да и бюджет совсем перестанет сходиться.

Всё, что остается в этих обстоятельствах – это давить производителя. Хотя уже видно, к чему это ведёт. Сегодня отечественную пшеницу, обложенную пошлинами и прочими белоусовскими рестрикциями, практически выкинули с экспортного рынка румыны, которые попросту смогли предложить лучшие цены