АСТАНИНСКАЯ ДИХОТОМИЯ: Часть первая
Как результат досрочных президентских выборов (совершенно неудивительные 81,3%), 26 ноября 2022 года Касым-Жомарт Токаев на церемонии инаугурации в Астане принёс-таки присягу и наконец вступил в должность президента Казахстана.
Невооружённый взгляд и российского МИД, и СМИ, и обывателей и новостников Телеграма выставил закономерный фокус — «Приоритет для Казахстана — сотрудничество с РФ, Китаем и странами Центральной Азии, параллельно прилагая усилия для развития многогранного сотрудничества с США и ЕС».

«Многогранность», впрочем, уже была зафиксирована ещё в мае — пока на российско-казахской границе (КПП Бугристое, что в Челябинской области) казахские пограничники несли службу в кирзачах и привычной форме ОДКБ, на казахско-узбекской границе (Шымкент-Ташкент) те же самые казахи уже щеголяли модными трекинговыми ботинками натовского образца и соответствующей снарягой.

Эхом присяги — год 2022, начавшийся наделавшими много шуму пристрелочными «стихийными» протестами «против роста цен на газ» (серьёзно, вы видели эти цены на газ в Казахстане?), а по сути — первым западным предупреждением Токаеву, завершается новой волной не менее «стихийных» протестов против избранного президента.
...По сути же — против крайне неоднозначных высказываний, откровенно противоречащих официальной доктрине Госдепа, не допускающего использования аббревиатур РФ и КНР не только в одном предложении с США и ЕС, но даже в одном абзаце.

Вспоминая запоздало «опровергнутые» МИД Казахстана вбросы об отказе Астаны от членства в ОДКБ, с большим успехом отработанные по обратной связи не только собственными казахскими интересантами, но и ведущими мировыми разведками, становится ясно — весь 2022 год для администрации Токаева стал главным фокусом «точки наведения» международной политики Астаны… однако, ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу…

По сути, перед Астаной стоит внутренняя задача, балансирующая на грани выполнимости — оказавшись в точке экс-украинской диспозиции образца 2008-2012 года не продолжить движение по «отработанному» маршруту со скоростью курьерского поезда. При этом, исторические аргументы есть как в пользу одного сценария развития событий, так и в пользу противоположного.

Вводные идентичные — вдоль и поперёк законтрактованные государственные мощности, в определяющих долях уже находящиеся под управлением западных игроков, а не столицы; доминирующие ставки на внешнее взаимодействие на товаро-энергетическо-транзитной линии восток-запад; неустойчивый социальный блок, военно-промышленный голод... плюс стремление расширения участия во внешней политике в более претенциозном амплуа.

Нюанс первый — гораздо более тесные связи с Китаем (в случае Киева — энерго-товарооборот с Москвой ещё мог быть, и был списан со счетов) вынуждает либо к повышенной острожности в западной игре… либо к игре ва-банк.
Второе — украинский кейс требовал большей проработки психо-эмоциональных предпосылок, на проработку и внедрение которых ушли годы. Казахский, учитывая национальные и националистические аспекты, казалось бы, требует лишь точечного приложения усилий… что и было доказано в январе 2022…

Так или иначе, непростые отношения Москвы и Астаны (уже, впрочем, вызванной в Кремль для детальной проработки форматов взаимодействия) в этом году лишь начинаются. Второй раунд, к слову, не за горами.
А вот от того, кем он будет инициирован — Пекином или Вашингтоном, зависит очень многое…