Церемония подписания документов, завершившаяся окончательным и бесповоротным включением четырёх новых субъектов федерации в состав России, завершилась в более пацифистском ключе, нежели ожидалось на внешнем треке.
Нет нужды дополнительно акцентировать внимание на том факте, что церемония в Георгиевском зале (что само по себе — более чем символично) была ориентирована в первую очередь именно на Северную Атлантику. Западные игроки зафиксировали широкий спектр открытых кремлёвских сигналов… однако для каждого он был своим.

Любопытный нюанс — риторическое смещение, произошедшее в выступлениях на высшем уровне. Если ещё пять (четыре, три) лет назад главным внешним врагом России (по традиции или в силу менее очевидных причин) определялся собирательный Вашингтон, то сейчас президент в рамках озвучивания прямых обвинений оперировал термином «англосаксы».
Фактически, такие акценты — прямое доказательство перераспределения внешних угроз в рамках клановых расстановок. Если ранее прямыми интересантами искусственного ограничения российской сферы влияния выступали преимущественно американские клановые элиты, то текущая реальность демонстрирует возвращение к более раннему, имперскому периоду. Именно такое перестроение позволило сформировать боеспособный альянс, объединяющий и три американских элитарных клана, и британский клановый блок, и арбитражные возможности Великих Домов Англии.

Однако фактор, дополнительно подчёркивающий семантическую несостоятельность представлений о «Коллективном Западе» — кланы Континентальной Европы сейчас получают прямой призыв выставить чёткую демаркационную линию между собственными интересами и интересами англосаксов.
«Санкционный блицкриг» провалился, обернувшись для Прусских и Баварских кланов гораздо большими проблемами, нежели для Кремля, дополнительно подчеркнув принципиальное отличие исламско-османских интересов Анкары, обнажив готовность клановых игроков от Индии вести самостоятельную партию. Вызов Путина — стремление расширить список условных союзников, ограниченный не столько формальными блоками, сколько именно клановыми амбициями, находящимися сейчас в подчинительном положении от трансатлантической диалоговой линии.
Баварцам не вполне интересны санкционные выпады Британии. Прусские интересы страдают от агрессивного включения американских Промышленников в европейскую политику. Ни о каком «нерушимом союзе» с Кремлём речи, разумеется не идёт, но приглашение стать не-врагами в текущих экономических и политических реалиях — безусловно редкий, а от того ценный, шанс на перестроение интересов с большей эффективностью для Континента.

Мир, однако, и впрямь больше не будет прежним. Крымский кейс (к слову, ещё очень далёкий от своего завершения) дополняется Новороссийским — с 15:45 по московскому времени ещё четыре бывших украинских региона стали субъектами, а миллионы их жителей — гражданами РФ. Добровольно, организованно, целенаправленно. Навсегда.

Ни на какое полное прекращение боевых действий Киев, разумеется, не пойдёт — интересы Англосаксонского доминиона требуют открытой агрессии со стороны не-Британии, а экономика Киева «сходится» лишь до тех пор, пока ВСУ находится в состоянии войны с Кремлём. НАТО уже ждёт Украину, ООН готовит «беспрецедентные заявления», Белый Дом готовит очередные «разрушительные санкции», однако сдвиг происходит на тектоническом уровне, перестраивая не государственные, а клановые взаимодействия.
Однако с этого момента, любой выбор противников — лишь их ответственность. Со всеми вытекающими последствиями…