В ЧЁМ ЖЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОБЛЕМА «ЧЕРНОЙ РУСАЛОЧКИ»?
Проблема такая же как у свастики, только символом в этот раз является не начертательный объект, который легко стерпит любые обструкции, а целые группы людей, которых распинают на знамёна «нового фашизма». И когда на общественную силу действия найдётся противодействующая сила (не факт, что более адекватная), определённый цвет кожи станет стигмой похлеще свастик, которые вырезал на лбу недругов тарантиновский герой «Бесславных ублюдков».

В самой «черной русалочке» действительно ничего плохого нет, как в общем-то и советском «чёрном Винни-пухе». Реальным триггером становится сопутствующая этому цвету идея. Мысленным экспериментом представим, что советская пропаганда мотивирует цвет Винни теми же аргументами о собственном превосходстве через борьбу со всем белым и цисгендерным? Вот и милый пухляш Винни советского разлива перестаёт быть таким уж милым… Углубимся в ощущения – к кому в итоге проявляется негатив? К символу, в нашем мысленном эксперименте нужно обладать недюжей волей и дисциплиной разума, чтобы направить негатив ни к «мудаческому Винни», а к условной советской пропаганде.

«Новый фашизм» Запада, по сути, прикрывается теми, кого считал до этого «вторым сортом». За насильно продвигаемыми цветными актёрами, стоит не некий коллективный Netflix или Disney, а вполне себе конкретные белые и цисгендерные люди, пихающие ненавистных «ниггеров и гуков» в горнило глобального идеологического конфликта.

Если уже чьё лицо и должно вызывать негатив в ещё не вышедшей «Русалочке», то ни образ темнокожей актрисы Холли Бэйли, а вполне себе геринговская мордаха гендира Disney Боба Чапека