ЧТО ТАМ С РУБЛЁМ 66,6? (раз)
В последний предпраздничный день резко укреплявшийся рубль наконец притормозили. ЦБ аккуратно сливает информацию, что в ближайшее время значительно снизит норматив по обязательной продаже экспортёрами валютной выручки. Вокруг этой информации уже наверчена куча аналитических соображений, хотя в действительности всё, как обычно, не совсем так, как на самом деле.
Рост рубля – это, в принципе, хорошо. Не вообще, не всегда, а конкретно для нас и конкретно в сложившихся обстоятельствах. При нашей практически тотальной зависимости от зарубежных комплектующих, сырья и материалов цена импорта – цена инфляции. Чем крепче рубль, тем дешевле, в конечном счёте, блок всех товаров в стране. Однако, как водится, есть нюансы.

В порыве погасить панику, которая взвинтила курсы всех валют в марте без особых к тому экономических оснований, только на ожиданиях глобальных обвалов, ЦБ и правительство задействовали практически все имевшиеся у него инструменты – от нормативов продажи выручки для экспортёров на уровне 80% до близких к запрету ограничений на покупку валюты частными лицами. Это оказалось чрезвычайно эффективно. И даже более, чем хотелось бы, – передавили.

От этого, естественно, пострадали экспортёры. Тут взаимоисключающие интересы: что хорошо для импортёров, для экспортёров – плохо, и наоборот. Ничего не поделаешь, надо искать какой-то баланс. С экспортёрами вместе проседает и бюджет, в значительной мере ими наполняемый. Но пока что это нестрашно: первый квартал закрыли с профицитом в триллион, и это реально много. Потери для бюджета связаны не столько с укрепившимся курсом рубля, сколько с бешеными, свыше 30% дисконтами, с которыми мы вынуждены продавать теперь нефть. Причём дисконты эти будут, видимо, ещё больше: на фоне обсуждений нефтяного эмбарго со стороны ЕС наши лучшие друзья индусы постоянно наращивают требования по скидкам. Уравновесить эти потери курсом невозможно. То есть уронить курс на 35% – дело не очень хитрое, но это тот самый «доллар по сто», который немедленно ухудшит ситуацию с импортом, и всё выкруженное для бюджета придётся перекачивать в производство в виде субсидий и разнообразных льгот. Выйдет так на так, а может и даже несколько хуже, чем если не трогать ситуацию совсем.

Однако остаётся непонятным, а почему, собственно, рубль надо обваливать принудительно. За счёт чего он укрепляется? Дело в том, что сколько бы ни говорили, что курс у нас теперь чуть ли не прямо формируется ЦБ, не является свободным и вообще рубль утратил частично конвертируемость, на самом деле, курс как формировался, так и формируется на бирже. А биржа – это баланс спроса и предложения. Она, с одной стороны, залита ликвидностью: к обязательной продаже 80% валютной выручки экспортёрами добавился ещё небезупречный финт с обязательной продажей газа за рубли, что эквивалентно уже 100% обязательной конвертации экспортной выручки. Да и не только сырьевой экспорт растёт, отлично себя чувствует, например, флагман несырьевого экспорта – сельхозмашиностроение, которое тоже несёт валюту в страну.

Но избыточной валютной ликвидности для такого резкого роста курса недостаточно. В действительности имеет значение и вторая сторона – спрос. И спрос на валюту в условиях усиливающихся санкций и недружественных ограничений должен на корпоративном уровне расти. Ведь бизнес, по идее, должен со страшной силой закупать всё необходимое для бесперебойной работы производственных цепочек. Причём закупать впрок. Да ещё и по растущим ценам – в мире, не забываем, беспрецедентная в масштабе нескольких десятилетий инфляция основных валют. То есть спрос на валюту у нас должен быть сейчас чрезвычайно высок. Именно в расчёте на этот чрезвычайно важный для жизнеобеспечения экономики спрос ЦБ гайки и закручивал. Но последовательное и очень резкое укрепление рубля показывает, что спрос на валюту в реальности упал. И вот это уже тревожно.