Под нож

Год назад Миссис В сделала операцию по уменьшению груди. Собиралась она тут на профилактический осмотр к своему хирургу, и разболтались мы с ней о том, что мне не нравится в своем теле. Живот, да. Хочется, чтобы плоский, а не кульком. Грудь можно было бы попышнее и посимметричнее. Второй подбородок — вижу, наплывает. Внутреннее бедро могло бы быть поровнее. “Может, поехали вместе со мной на прием? — предложила Миссис В, — Расспросишь доктора. Просто информации подсобрать”.
(хирург у нас такой, что к нему правда можно с любым вопросом подъехать, и он только был бы рад рассказать, какие есть варианты).

Я подумала — недолго — и сказала: “Нет. Мне не надо”.

Ничто в моем теле меня не не устраивает настолько, чтобы я даже мысленно допустила опцию хирургического вмешательства. Взвешиваю свое недовольство собой — взвешиваю процедуру и реабилитацию. Второе перевешивает, причем, капитально.

Тело после операции — даже самой искусно сделанной — это всегда немного боле боя. Шовчичи, стежочки, сборочки, пигментики. Если присмотреться, видно, что тут что-то из чего-то выкраивали. Я не говорю о том, что это как-то особенно некрасиво и отталкивающе. Просто ты смотришь на такое тело, и ощущаешь, видишь, что тут шла борьба. Человек боролся за то, чтобы выглядеть собой. Он победил, и вот остались немые артефакты этого сражения.

И тут очень важно не путать недовольство с непереносимостью.

Мы все чем-то в себе не довольны. Я уж точно. Но при этом я ощущаю себя в собственном теле, как дома. Да, что-то могло быть лучше, ровнее, пышнее или, наоборот, тоньше. Но у меня внутри нет конфликта между тем, как я выгляжу, и тем, как я себя ощущаю.

Непереносимость — это именно что про пропасть между “я так выгляжу” и “я такой”. И, аллилуйя пластической хирургии, что можно привести эти две части уравнения к общему знаменателю.

А недовольство — это не раскаленная лава, по которой ты шагаешь каждый день, а так, камушек в ботинке. Досадно, но ладно.
#винтовкина_личное