Петербург, 10 мая

Девушка, воображающая себя готической барышней-крестьянкой, на ходу повязывает на голове черную косынку, расправляя ее кончики так, чтобы обязательно был акцент на декольте. Крупная, но не очень сытая, а потому не желающая ни с кем делиться, ворона, с запалом разогнала пернатую мелочь. Ей удалось поживиться здоровой шпротиной, отчаянно размахивающей хвостом в птичьем клюве. В целом рыбе уже все равно в чьем именно брюхе обрести последнее пристанище, но хотелось бы с минимальными мытарствами. На улице Оружейника Федорова (там поразительные солнечные отражения от окон в 10 утра) за мной увязался подозрительный гражданин с недобрым лицом, при ближайшем рассмотрении оказавшийся уставшим и безрадостным бегуном «по принуждению». Будешь тут подозрительным. Мраморные дамы в летнем саду сонно вздыхают: вот и тепло, и деревянный кокон убрали, и кадеты всякие стройные бегают по набережной, но тоска же несусветная древнеримская и древнерусская в одном флаконе.