ужасов в ночи, ни стрелы, летящей днем, ни мора, ходящей во мраке, ни заразы, опустошающей в полдень" (псалом 90).Современный человек преодолел примитивные ужасы религиозного мировоззрения , убил богов и воцарил человека на трон Вечно Сияющего Разума, но один страх все же остался.
До жути, до белого парализующего мозг ужаса человек боится быть обозначенным, увиденным и названным Другими.
И настолько же сильно, насколько боится - одновременно хочет этого,медленно разрушаясь от ощущения одиночества.
Почему нас так страшит возможность быть увиденным и названным Другим?
"Никто не знает меня по-настоящему и никогда не сможет меня понять"-чаще всего можем услышать мы в ответ.
Но как будто есть что-то более страшное, чем неверно возможность быть оценённым или обозначенным другим.
Это потеря надежды на ту самую встречу с Богом, который отразит нам нас самих во всей красоте и полноте Бытия, с Богом, который не исказит и не отнимет, а возвысит и расширит нас до границ своей бесконечности.
И Бог действительно приходит к нам в каждом Другом, но мы не согласны на компромиссы. Мы не хотим довольствоваться частью в поисках целого, не хотим искать зерна божественных мыслей среди замшелых истин человеческих плевел.
Увы,но зачастую единственный контакт, который мы можем предложить друг другу - тот, который гениальный Маркес описал в своем рассказе " Глаза голубой собаки ".
Он и Она каждый день на протяжении всей жизни ищут друг друга.
Они встречаются только ночью во сне, а днем тщетно пытаются найти друг друга в прохожих. Однажды во сне он говорит ей фразу-пароль "Глаза голубой собаки" и теперь она пишет эти слова на стенах, надеясь, что он увидит их и вспомнит о ней. А он, просыпаясь утром, не помнит ничего из того, что снилось. Но наступает ночь, и она вновь приходит к нему...
Недавно на супервизии мы разбирали очередной кейс про феминистически настроенную девушку. Она, как и героиня Маркеса была в поисках, но не любви, а себя.
Кейс с самого начала взял курс на Саргасово море.
Ничего эмоционально цепляющего, и при этом огромное количество пластмассовых деталей из жизни современного человека, как шарики пенопласта мысли слипались в бессмысленные кучи. Многих клонило в сон.
"А где же здесь любовь? Где хотя бы капля нежности или страсти?"- возмутилась я.
И одна из участниц ответила мне словами Бродского: "А мир останется прежним-ослепительно снежным и сомнительно нежным".
Это разомкнуло объятия морока и энергия потекла в пространство коллективного поля.
Как сказала блестящая Таисья Душевные омуты в рубрике #по_следам_супервизий: "Отмыли Софию".
А вот и стихотворение.
Погрузитесь в него целиком, оно того стоит ♥️
Пилигримы.
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
Бродский
1958
✍️ Ольга Прончук