❄️by @RS_FSR
Министр иностранных дел Веймарской республики, Вальтер Ратенау, спустя полгода будет убит праворадикальными боевиками. Главной причиной этого ужасного поступка стало подписание министром Рапалльского договора с Советской Россией.
Апрель, 1922 год.«О Господи Боже, поскорее бы это действие окончилось» — подумал про себя немец, старательно пытаясь удерживать эмоцию равнодушия на своем лице. Спустя секунду, он внезапно мысленно опомнился и начал корить себя за мольбу в присутствии ярых атеистов. Могло показаться, что это все не имеет никакого значения, поскольку всеобщее внимание было приковано к подписанию документа и скорому пожатию рук представителей обоих стран, однако ж, паранойя Виля никак не успокаивалась. Ему казалось, будто этот зоркий и до неприятности уверенный взгляд карих глаз, направленных прямо на его персону, сканирует его получше рентгеновского аппарата и считывает всякую глупую мысль, принимая это на свой счет. Какое-то неясное волнение подкрепилось также тем, что при мысли о том, чтобы дипломатическая работа наконец-то окончилась и несчастные людишки отправились дышать свежим воздухом, дабы оправиться от той муторной работы, которая проводилась несколько часов за данным столом округлой формы, этот русский, сидящий прямо напротив нашего героя как-то недовольно хмыкнул и уставился уже на Георгия Чичерина, наркома иностранных дел.
«Не стоило ранее самостоятельно спрашивать о Брест-Литовске.. Теперь он, наверняка, думает о моей озабоченности кайзеровскими репарациями. Нет! Он думает, что я все еще помню момент его позора и, якобы, попытался принизить советское достоинство!» — продолжил внутренний монолог немец, ища глазами любую вещь перед собой, дабы ухватиться за нее глазами и больше не сталкиваться взглядом с «коллегой» или уже почти «союзником». Виль кое-как удержался от разочарованного смешка. Да уж, союзники, случайная инициатива Королевства Италии свела в одном из Рапалльских домишек цареубийцу и разочарование всего немецкого народа. Хотя, наверное, на фоне Советской России, которая стоит уже по локоть в крови, Веймар просто самый настоящий ангел, ставший жертвой плачевных обстоятельств. Тьфу. Немец не стал бы лишний раз себя жалеть даже мысленно, пытаясь казаться на фоне других великим мученником. Он считал это мерзким и очевидно жалким действием, тем более, если случайная мысль противопостовляла его самого русскому. Человеку, которого он неиронично любит. Значит ли это, что любит и все его недостатки, мерзкие поступки и мысли? Значит ли это, что своей молчаливой любовью он одобряет весь этот кровавый ужас? Стоило ему только подумать о том, что цареубийцей тот прозван справедливо, Веймара выдернул из мыслей Вальтер Ратенау. Он легким движением руки потряс своего подопечного, чтобы вернуть в реальность происходящего: пришел момент кульминации и Виль должен подняться со своего места, чтобы торжественно пожать руку Советской России и окончить дипломатическую встречу.
Пару секунд он просидел на месте, молча наблюдая за тем, как уже другая сторона ожидает его. Только его. Веймар постарался сделать незаметный глубокий вдох прежде, чем подняться и сделать несколько шагов в нужную сторону. Теперь они вновь встретились взглядами, Виль даже не побоялся специально поднять нос к верху, потому что всегда выходило так, что он смотрит снизу вверх. Однако, немец с какой-то тихой радостью успокоился, потому что не заметил на этот раз того пронзительного взгляда от этих ужасно родных карих глаз. Даже наоборот, словно на него смотрели по-доброму настолько насколько это возможно. Обменявшись кивками и, закончив дело крепким рукопожатием, зал наполнился тихими аплодисментами и немецким кряхтением, очевидно, что все очень устали. А Виль то как устал, учитывая, что все несколько часов подряд он то и делал, как пытался определить эмоции Советской России по мимике и взгляду или же допытывал самого себя постоянными раздумьями, которые больше походили на мысли параноидального характера. А все почему? Немец всегда боялся связывать дипломатию с отношениями, поскольку все всегда бывает