Будучи дома два дня, я наткнулся на ящик медалей, сертификатов, фотографий и так далее, и вспомнил эту историю:
Это был далекий 2013 год.
Мне 12 лет. Я прощаюсь с мамой в аэропорту, она передаёт меня стюардессе — и впереди долгий маршрут до Америки: пересадка в Милане или где-то там, и вот уже аэропорт Майами.
Долгих два часа меня допрашивали — что я делаю тут один в таком возрасте. А я честно пытался объяснить на своём максимально детском английском, что я серфер, что меня ждут папа и тренер и мы летим на чемпионат мира в Никарагуа.
Услышав, что я серфер из России, тучный офицер засмеялся. Но стоило ему услышать «Никарагуа» — улыбка исчезла, брови нахмурились. В итоге, проверив все документы, он меня пропустил.
На ленте багажа одиноко лежал мой чехол. Уже другой офицер спросил, что я тут делаю. Видимо, им это казалось комичным — как сцена из фильма «Один дома 2». Мой ответ вызвал ту же реакцию: смех, сомнения и доскональную проверку всего багажа и досок.
И только потом, слегка разочарованно пропуская меня, он пожелал удачи.
И вот я встречаю папу. Мы проходим всё и ждём самолёт в Никарагуа — на чемпионат мира. За 10 минут до посадки к нам присоединяется Мэл Гресгон — мой тренер, прилетевший из Австралии. На тот момент ему 60 лет: долговязый, весёлый и, главное, тёртый калач в путешествиях и серфинге.
Как мы долетели и проходили таможню, я помню плохо. Помню только, что мы сели в заранее заказанный автобус, который должен был отвезти нас в отель. К слову, отель выбирал я — и, наверное, сделал не самый лучший выбор…
Пять часов дороги, в которых все благополучно уснули. Я открываю глаза и вижу: лобовое стекло, чёрный лес по бокам, узкая тропинка и тропический дождь.
Через минут 30 такой дороги машина упирается в ворота из бамбука. Они открываются — мы заезжаем, и вокруг сплошные джунгли…
Сказать, что я испугался, не могу. Наверное, только потому, что я очень хотел спать и плохо соображал.
К автобусу приближается фигура — это оказывается европеец лет 30. С улыбкой он ведёт нас троих сквозь джунгли к нашему «эко номеру».
Что же это был за номер? Буквально избушка: всё из дерева, большая комната, два шкафа, три кровати, а вместо стекол в дверях и окнах — москитная сетка. Никакого кондиционера, только вентилятор.
Европеец объяснил, как нам через джунгли пройти до рецепции и ресторана, отдал сложную карту и зловеще добавил, махнув рукой во мрак: — Туалет и душ там… И правда, вдалеке виднелось тёмное здание. — Главное, светите фонариком и шумите, чтобы змеи расползались…
Не понимаю, как мой папа и Мэл сдержались и не отругали меня за выбор такого отеля — но это уже другая история.
Как и история о том, что утром мы всё же увидели всю красоту этих джунглей, я умудрился дважды в них потеряться, а заодно подружился с аргентинской сборной — до сих пор с ними общаюсь.
Но более важная история сегодня — другая. Это мой первый чемпионат мира. Да и вообще впервые в истории юниорского чемпионата мира участвует русский. За месяц до этого Сергей Рашиваев выступал во взрослом чемпионате.
Первый хит я помню смутно: много нервов и ощущение, что я один в бесконечном океане. Ещё и сразу с гавайцем. Я даже вёл большую часть хита, но в итоге проиграл. Это было как удар молотка реальности по детским грёзам.
