Волна Хайпа on Telegram: “Я понял, что никогда подробно не рассказывал об…”

Я понял, что никогда подробно не рассказывал об одной из самых легендарных поездок в моей жизни — о том самом врыве под прогноз.

Вечером мне пишет Jordan и говорит: "На Ментаваи идет свэл, на ту самую волну, на которой ты мечтал кататься, а я — снимать. Давай слетаем на три дня. У тебя 30 минут, пока есть горящие билеты."

Я открыл календарь, понял, что могу сорваться, и уже утром мы встречаемся в аэропорту и летим до Паданга. Классика индонезийских перелётов: рейсы задерживают, и мы прибываем только вечером. Переночевав, отправляемся на скоростном пароме, который за шесть часов доставляет нас на основной остров. Там заселяемся в милый локальный кемп и встречаем японского серфера Riku , который летом работает на Ментаваях. По приглашению Jordan'а он тоже сорвался на этот свэл.

Мы грузим доски, лиши и аппаратуру в маленькую рыбацкую лодку и выходим в путь. В узких протоках между островами всё спокойно, вода словно зеркало. Но стоит выйти в открытый океан, как начинается настоящий хаос: ветер в лицо, огромные волны, по которым мы скатываемся, а наша утлая лодка каждый раз кажется готовой перевернуться. Я бывал в штормах, но это было ближе к крушению, чем к путешествию.

После двух часов изматывающей качки мы наконец прибываем на волну, о которой мечтали, которую видели в журналах и на видео. Но у шторма были свои планы. Огромные сеты по 4–5 метров рушились не в идеальную трубу, а в хаотичном, будто обезумевшем танце. Вместо совершенства — истерический угар волн, которыми океан демонстрировал свою силу и непредсказуемость.

Полчаса мы наблюдали за бушующим океаном, но, подгоняемые командой, стремившейся вернуться до темноты, были вынуждены уйти ни с чем, вдоволь нахлебавшись воды. На обратном пути нас застал дождь, а пасмурный день быстро превратился в ночь. Спустя два часа мы уже сидели за ужином в гесте, решив с первыми лучами снова попытать удачу.

В 4:50 утра мы стояли у пирса, ожидая команду. Недовольные, они допивали кофе и брали с собой рис с курицей. Запрыгнув в лодку, обнаружил, что в ней по щиколотку воды. Пока капитан разводил руками и заправлял двигатель, мне пришлось вычерпывать воду.

На этот раз океан, хоть и не стал меньше, выглядел спокойнее. Сеты шли равномерно, словно огромные валы катились по расписанию. Спустя два часа мы подплыли к споту. Моё сердце застыло — неужели мы снова зря приехали? Но тут подошла она,огромная волна с грохотом падала, заворачиваясь в идеальную трубу над мелким рифом.

Не раздумывая, я и Riku бросились в воду, а Jordan начал готовить фотоаппарат.
То, какой была эта сессия, вы можете увидеть на заставке этого канала и в прикреплённых пленочных фотографиях.

Ни я, ни Riku никогда не были на этом споте, и нам пришлось искать ориентиры, определять секции и разбираться, какая волна станет трубой, а какая закроется, оставив на теле "индонезийские татуировки".
Но нас было только двое, и Jordan за объективом.

Мы выкладывались по полной. Через пять часов, абсолютно измотанные, мы буквально свалились в лодку и проспали весь путь до берега. Пообедали и остаток дня не смогли выйти из домиков, настолько мы были довольны и опустошены этой сессией.

На следующее утро, без тени сомнения, с первыми лучами солнца мы снова мчали к этой волне. Но нас ждал неприятный сюрприз: в канале стояли четыре яхты, свэл заметно уменьшился, а в воде было около 30 человек. Мы решили, что, проделав такой путь, нужно кататься, и прыгнули в воду. Итог оказался неутешительным: и я, и Riku сломали по доске, а спустя два часа задул неприятный ветер. Яхты ушли, и наше суденышко поплыло домой.

После обеда мы начали собирать вещи. В полночь нас разбудили: подошёл паром, который должен был отвезти нас в Паданг. На мой вопрос, сколько займет дорога, мне ответили — 12 часов. К счастью, ребята из кемпа помогли договориться, и нам выделили каюту. Как только я оказался внутри, сразу уснул.

Через четыре часа меня разбудила качка. Я чувствовал себя как кусочек масла на сковороде — меня мотало из стороны в сторону по всему матрасу. Свэл прошёл, но шторм, что шёл следом, остался.