«Это интервью появилось спонтанно. Без заготовленных вопросов, без сценария. Просто честная встреча двух старых друзей — старшего товарища и его ученика. Где-то я мог быть неточен в датах и формулировках, где-то мы уходили далеко в философию. Но именно это и придало разговору искренность.»
Годы, события, пережитые моменты накладывают свой тяжелый отпечаток на то, как мы помним людей. Память умеет хитро подсовывать только светлое — или наоборот, уводить в тени.
Но когда я снова услышал знакомый с детства голос — я его узнал. И не потому, что время будто не властно над ним. А потому что глаза у него горели так же, как почти 18 лет назад, когда он рассказывал мне о сложных маневрах в серфинге.
Сергей Михеев — отдельная, очень яркая личность в русском серфинге. Несмотря на то, что он не ездил на чемпионаты мира в составе сборной, не был громким в соцсетях и не стремился к медийности — он стал отдельной вехой в развитии серфинга. И в моем личном развитии тоже.
Я положил диктофон на стол и спросил:
— Расскажи, как ты вообще пришел к серфингу?
Я помню тебя в 2005 или 2007 году в Ильтуре — ты был в прайме на виндсерфовой арене. То ли в топ-5, то ли в топ-15 мира — не вспомню точно. С чего все началось?
Он улыбнулся.
— Честно? Желание, наверное, было с рождения. В четыре года я строил трамплин для велика и прыгал. Я всегда хотел летать. Почувствовать полет.
В 1996 году мы с семьей отдыхали на Казантипе. Дул сильный ветер, потом он стих, остались классные волны. Где-то на задворках я нашел кусок пенопласта — что-то вроде бодиборда, обломанный, крошащийся. И на нем поймал то самое ощущение, которое искал с детства.
Мне было девять.
И я такой: «Вау… Кажется, это оно. Мое».
В 1998 году мы снова отдыхали — уже в Анапе. Был шторм, и я уже взял доску.
Он замедлился, будто отвечая на собственный внутренний вопрос:
— Даже не знаю, откуда там взялись доски. Странное стечение обстоятельств. Мы приехали в Джемете — вагончик, какие-то серферы. Хотя в основном виндсерферы. Но там был именно серфер. В 98-м!
Он будто заново проживал детский восторг.
— Я увидел доску и сказал: «Можно попробовать?» Парень ответил: «Иди покатайся». Я прокатился — и понял: да. Это любовь. Как будто мы встретились. Я всю жизнь искал это ощущение — и вот оно.
С тех пор мы идем вместе. Летим.
И до сих пор серфинг — это место, куда можно прийти с радостью, с печалью, просто подумать. И ты всегда найдешь то, зачем пришел.
— А как из Анапы ты оказался на Бали?
Я помню, как пришел в Surf Discovery в 2008 или 2009 году, а ты уже был тем самым парнем с дредами, который делал эйры на оранжевой доске с передним падом. Расскажи, как к этому пришел?
— У меня была спортивная карьера в виндсерфинге. Папа занимался им, и я дорос до третьего места в России в дисциплинах вейв и фристайл в 2003 году. Мне понравилось — я стал много тренироваться, выступать. Ездил на чемпионаты Европы, мира.
Это было дико интересно — проверять себя. Не столько выигрывать кого-то, сколько понимать: а что я могу? На что способен? Такая личная проверка.
В молодости это важно — самоутвердиться. Я через это проходил.
Когда я понял, что могу выступать на уровне чемпионата мира, получил травму. Поломал ноги. И травмы вообще преследовали мою карьеру. Встал выбор: либо снова восстановление и спорт, либо работа и обучение.
Я учился в институте на тренера по парусному спорту. Эта база дала возможность три года путешествовать с проектом SurfKlinics по миру.
Мы познакомились с Евгением Цышковым — он увлекался серфингом, кайтсерфингом, виндсерфингом. И как-то сказали друг другу: «А поехали на Бали».
— Это какой год был? Тогда вообще кто-то знал про Бали?
— 2007. В интернете, если искал серфинг, Бали сразу всплывал. И место было относительно доступным. Я приехал — и сразу понял: сюда нужно вернуться.
Мы с Евгением и его женой Марией подружились и приехали уже работать — создавать школу, легализовывать компанию.
— А как ты из виндсерфера стал серфером?
— Сдвиг произошел в 2006 году. Меня все больше тянули волны. Я хотел кататься без паруса.