Океан под первыми лучами солнца слегка волнуется, рассветный пляж наполнен звуками трения досок и приветственных возгласов.
Кучки, парочки и одинокие серферы тянутся бесконечной вереницей с парковки в океан и куда-то в даль.
И это неудивительно: первый день, когда район работает — волны ровные, не очень большие, но очень приветливые. Воздух густой от предвкушения.

Сквозь эту картину, на старенькой Honda C70, в стильных ботинках, джинсовой куртке и с длиннющей доской катится Jared Mell.

Припарковав байк, он машет мне и кричит по-русски, но с явным американским акцентом:
— «Ето Джаред!»
И плюхается рядом на пуфик.

Многие знают его как серфера, шейпера и человека, который может проехать на лонгборде на грани падения, но при этом имея весь контроль в мире.
Или же в свиче (прим. редактора: свич — это когда человек меняет стойку, то есть если он катается правой ногой вперёд, то едет левой) проехать весь Desert Point, да ещё и в огромной трубе.

Пока он заказывал кофе, я понял, что вообще не знаю, как он пришёл в серфинг.
Да, он из Калифорнии, и там, наверное, все катаются, но всё равно захотелось спросить.

— И как же ты начал кататься, Джаред? Из-за родителей?

— Меня уже несколько раз об этом спрашивали. И это так смешно. То, как я начал серфить, — это вообще шутка, если честно.
Когда мне было лет девять, моя мама брала уроки серфинга.
И, как это часто бывает в Южной Калифорнии, женщины в итоге начинают встречаться с инструктором. Моя мама не была исключением.
Этот её парень на тот момент пытался привить мне серфинг.
Он отвёз меня в место под названием Scotchman’s. Толкнул на волну — и я… упал с доски, ударился головой о камень под водой и такой:
— «Да пошло оно всё, я больше никогда не буду серфить».

Но вот что забавно: ещё до хай-скула я узнал, что можно быть в школьной серф-команде.
А серф-команда — это как футбол или баскетбол: если ты в команде, тебе не нужно ходить на физкультуру.
И я такой:
— «Ого».
А я тогда занимался спортом: американский футбол, соккер и всё такое. Я не был особо хорош, но старался.
Мне тогда уже надоело, что на меня орут тренеры и говорят, что и как делать.

К счастью, у меня был лучший друг, и у нас было что-то вроде соперничества — именно это подталкивало нас становиться лучше.
Мы серфили все эти два года до хай-скула с надеждой, что попадём в команду.
Потому что на каждую позицию было всего одно место.
Я выбрал лонгбординг — очевидно, я не мог кататься на шортборде, я на нём не вырос.
Хотя я жил в городе с легендами Ньюпорт-Бич.
Но я вообще ничего об этом не знал.

И если честно, в итоге я просто хотел попасть в команду, чтобы не ходить на физкультуру.
Вот почему я начал серфить.

Тут я не выдержал и воскликнул:
— Вау, это на самом деле смешно. Потому что обычно люди говорят:
«Я поймал первую волну, и это было магически».
А ты такой: «Да мне просто не хотелось ходить на физру».

Джаред рассмеялся:

— Да-да, вот именно. Все ждут историю в духе:
«Это изменило мою жизнь, бла-бла-бла».
А я такой:
«Я просто не хотел ходить на физкультуру».

Он сделал глоток чёрного кофе, оглядел лайн-ап, который напоминал метро Москвы в час пик, и, махнув рукой, продолжил:

— Но был один момент, который реально всё изменил.
Я работал билетёром в арт-кинотеатре в Ньюпорт-Бич и продавал билеты на мировую премьеру Riding Giants — фильма Стейси Перальты.
Там были вообще все: скейтеры, бигвейв-серферы, классические серферы.
И во вступлении показывали пацанов из 50-х, которые бросали баскетбольную команду, футбольную команду — а ведь это тогда было самое главное.
Типа: будь отличником, будь вежливым, «здравствуйте, мэм», «спасибо, что приняли меня», и я в команде. А эти пацаны такие:
«Да нам плевать. Мы идём на пляж. Мы будем ловить волны. Мы будем серфить.»

Потом они поехали на Гавайи. Без денег. Ни цента. Жили на ананасовых полях.
И серфили Пайплайн, когда там вообще никого не было.