Итак, анонсированный ранее эксклюзив в рамках рубрики #записки_пикулевского_клуба

В ней я как-то цитировал самого Пикуля, утверждавшего, что историки за счет критики в его адрес, дескать, приобретают популярность, пиарятся и т. д. Цитировал и иронизировал над этим (я). А, между тем, как оказалось, как минимум отчасти зря. Потому что:

Анисимов Е. В. «Феномен Пикуля» — глазами историка // Знамя. 1987. № 11. С. 214-223.

Статья выложена в Интернет впервые. А сейчас, возможно, удивлю, поскольку в данном случае считаю необходимым за Валентина Саввича заступиться.

Е. В. Анисимов — вне сомнения, выдающийся историк. И понятно, что эта публикация, которая всего на месяц младше меня самого — это вещь своего времени, образец перестроечной публицистики, а не научная рецензия. И даже в этой публицистической статье есть верные наблюдения и резонные суждения. Но в целом лично мне читать и перечитывать её во время верстки для сайта было неприятно.

Найдя для Пикуля пару слов похвалы в начале, дабы соблюсти политес, автор сам же пишет: "Ученые-историки должны быть терпимы к «вторжению» литераторов в их «епархию», не стремясь ловить кого-либо на мелких фактических ошибках и неточностях" — а затем тотчас же надевает белое пальто.

Он критикует Пикуля за натуралистичность его прозы, и да, есть такое: в той же "Битве железных канцлеров" (романе, а не миниатюре) много откровенно неприятных деталей и с заседанием императора в нужнике, и с шифровками или телеграммами, которыми кто-то подтерся, и т. д. Но зачем надевать при этом белое пальто, апеллируя к "демократическим и гуманистическим традициям русской литературы"? Что, у Шолохова, у Достоевского, у Толстых (и А. Н., да и Л. Н. — вспомнить ту же отрезанную ногу Анатоля Курагина!) подобного нет?

Анисимов упрекает Пикуля за любовь добавить в прозу "клубнички", и это из сегодняшнего дня смотрится уже совсем неубедительно. Ну, серьезно, что в этом плохого – разумеется, для взрослой читательской аудитории?

Автор статьи умудряется одновременно рассуждать о Российской империи как "тюрьме народов" (?!) – и сетовать, что на обложки не разрешали выносить имён царей, кроме трёх, а Петра не позволяли именовать "Великим".

Он досадует, что не переиздают "Секретную дипломатию" Маркса – и вместе с тем мемуары вельмож XVIII века.

Кроме Пикуля, Анисимов прямо и поименно обличает, ругает и стыдит ряд своих же коллег – историков, ученых, которые, видите ли, позволили себе реагировать на Пикуля сколь-либо комплиментарно, и это сегодня больше походит на публичный донос.

Также он заочно, но более осторожно, без имен, раздает на орехи неким редакторам с их "ханжеством, невежеством, трусостью и перестраховкой" – чтобы, как говорится, два раза не вставать, но причем здесь Пикуль?

И, конечно, вот это: "Но есть и читатель активный и потому опасный. В романах В. Пикуля он черпает идеи борьбы против «внутренних врагов» России, ищет причины нынешних наших трудностей не в самом себе, в частности, как испокон века делал истинный русский интеллигент, не в том, что сам плохо работает, а отыскивает их в различных группах общества, во всех, кого презрительно называет «гнилыми интеллигентами», «масонами», «инородцами», «волосатиками» и т. п. Именно такой читатель Пикуля, объявляющий себя сторонником «истинной России», противостоящей «дьяволу», плетущему сети заговора, — прямое детище времени застоя. Выхолащивание творческой сути марксизма, варварское обращение с памятниками истории и культуры, развитие технократического образа мышления, игнорирование интересов молодежи — все это создало среду в которой под видом интереса к истории и спекуляции на нем, возрождается кичливое, поверхностное «русофильство», прямо заявившее о себе устами руководнтелей общества «Память»". Получайте, красно-коричневые!

(Это не всё, что я хотел сказать, продолжение см. в следующем посте).