- Что-то вырисовывается? — гоготнул О’Шоннеси, и я мстительно растоптал его версию:
- Откуда фигура в черном знает даму в автомобиле? Где выстрелы? И почему, черт возьми, ночь?

Сержант О’Шоннеси покровительственно похлопал меня по плечу:
- Это же нуарное стекло. Все было ровно так, как оно говорит. Анти-полдень. Дело закрыто.

Я смотрел, как улики растекаются в дым. Нуарное стекло выбрало жертву. Зеленщик. Он отвернулся. К нему приходил Лесли Гигинс. Зеленщик. Черт. Какая глупость.
- Ну нет! — я выбил из рук О’Шоннеси коробку со стеклами, день разлетелся вдребезги, О’Шоннеси оступился и упал. Я встал над ним, черная фигура, заслоняющая солнце, в моих руках невесть откуда появились «Большие надежды». — Я не дам тебе испортить мое дело.

Когда с О’Шоннеси было покончено, в голову мне пришла остроумная идея.
- Отдел внутренних расследований будет доволен, — пыхтел я, примеряя ботинки О’Шоннеси к следам на спине и заднице Лесли Гигинса, — продажные копы всегда в цене.

Коммодский дракон с одобрением смотрел из саквояжа, дама в зеленом турнюре мне кивнула, зеленщик перевернул табличку на «Открыто», а револьверная ворона с хрустом опорожнила барабан. Домохозяйка перегнулась через подоконник и призывно сверкнула вырезом.
- Горю на работе, — распустил я неудобный галстук Лесли Гигинса и поспешил на зов плоти.

На место преступления вернулись молодой коп и журналист и доделали за меня бумажную работу.

#писатьбольшенекому #инктобер #приниматьад