Почти тысяча восемьсот лет отделяют Домициана от Фердинанда VII, но истории книготорговли при их правлении схожи.

В эпоху тирании книжные лавки становятся местами доступа к запрещенному и потому вызывают подозрения. Когда в воздухе витает страх перед засильем иностранщины, книжные магазины — все равно что порты, участки границы, за которыми трудно следить. В них укрываются чужеземные, отвергнутые, неугодные слова.

В памяти моей мамы ясно сохранились подсобки некоторых книжных лавок во времена диктатуры: осторожный условный стук, страх, детская хулиганская радость от того, что тебя пустили в тайный домик, и, наконец, прикосновение к опасному товару — книгам авторов-эмигрантов, бунтарским воззваниям, русским романам, экспериментальной литературе, текстам, которые цензура пометила как «непристойные». Вместе с книгой ты покупал обязанность хранить ее в тайне, покупал молчание и опасность, платил за посвящение в инакомыслящие.

Ирене Вальехо «Папирус. Изобретение книг в Древнем мире»