Трудится наш дед, тянет службу, и вот записочку прислал:
Милый мой родной тыл! Пишет тебе УАЗ Василич. Желаю вам всем здравия. Живу я хорошо, служу теперь у морпехов, в 9-й роте. Проживаю тут уже, почитай, свою третью жизнь!
Стал я нынче суровый, сам себя в луже не узнаю. Зато бегаю справно, пацанов вожу. Грязи тут страсть сколько, чернозем густой, а мотор мой тянет, не кашляет. А как иначе? Вы ж в меня столько труда и заботы вложили, когда к фронту готовили.
Видоизменился я, правда, знатно. Была мне давеча выволочка: прилетело с неба железо страшное, крышу мне и снесло подчистую. Ребята мои почесали затылки, взяли болгарку да и сделали из меня штурмовой кабриолет. Зато покрасился я по новой фронтовой моде, служу теперь красивый, в камуфляже.
Еды мне тут дают вдоволь: бензин фронтовой льют, а масло хоть и чернее ночи, но я пью, урчу, мотор тянет. Механик наш залез мне под самое брюхо, гайки крутит – лечит, значит. Болит у меня левый бок, а он гладит по крылу: терпи, говорит, Василич, повоюем еще!
Работа у меня тут, милый тыл, тяжелая, но страсть какая нужная. Асфальта я уж полтора года не нюхал – всё чернозем, колеи по самое брюхо да воронки. Но я на пониженной рычу, зубами за землю цепляюсь, вытягиваю. По небу всё птицы ихние, злые жужжат, высматривают нас. Так мы больше по ночам: фары зажмурим, глушителю скажем, чтоб не брякал, и крадемся во тьме тише мыши. Вожу я ребятам ящики тяжелые зеленые, воду, еду всякую. А как раненых тащить приходится – тут уж я стараюсь каждую кочку объехать, мягко ступать, чтобы пацанам не так больно было. Хоть и самого всего от старости трясет да перекашивает.
Милый тыл, забери... Нет, не забирай меня отсюда. Ребята тут такие, что из титана гвозди делать можно. Я уж с ними до конца останусь, буду БК по грязи тягать да парней возить, пока рама не треснет.
Кланяюсь всем, кто меня на ноги ставил, и тем, кто хоть копеечку на меня прислал. Спасибо вам, родные, за крепкий тыл.
Остаюсь твой верный боевой конь, Василич. Милый тыл, не забывай нас тут…