Вообще, Достоевский это чел с такой плотностью биографии , что её хватило бы человек на пять писателей попроще. Он сначала получает нормальное образование, потом решает, что оно ему всё испортило, лезет к петрашевцам, получает смертный приговор, стоит перед расстрелом, в последний момент его милуют и отправляют на каторгу. Потом возвращается, влюбляется, женится, хоронит жену, играет в рулетку, проигрывает деньги и вещи, постоянно комуто должен - и между всем этим успевает писать книги, которыми через полтора века будут мучить школьников, философов и половину мировой интеллигенции. Нормальная такая биография литератора. Яб на этом месте решил, что мироздание намекает что пора заканчивать с таким творчеством и надо тихо выращивать огурцы. Но Фёдор Михайлович продолжал писать романы.
Причем писал он их зачастую не в состоянии «я художник, я так вижу», а в состоянии «денег, ̷с̷у̷к̷а̷, нет». «Преступление и наказание» во многом оттуда и выросло: написал Каткову, рассказал сюжет, получил 300 рублей аванса и сел работать. Великая русская литература, она иногда начинается не с музы и заката над Невой, а с кредитора, который гдет рядом кашляет. А потом получается Раскольников, старуха-процентщица, моральный выбор и несколько поколений людей, которые спорят, имел он право или не имел. Кстати, старухе было 42 года. XIX век ваще беспощаден к возрасту: в наши дни человек в 42 ещё думает, не сменить ли работу, а там уже полноценная старуха с топором в перспективе.
Сам Достоевский при этом был вполне под стать собственной прозе. Впечатлительный, нервный, мог потерять сознание при виде красивой женщины, зато рулетка почемуто действовала на него максимально бодряще. Мог проиграть деньги, одежду и вещи жены, потом снова искать деньги и снова писать. Чай заваривал сам, так как остальные, видимо, были недостаточно квалифицированы для этой сложнейшей технологической операции. Любил солянку, расстегаи, телятину, а кровавые сюжеты вытаскивал из реальных криминальных хроник. Тоесть сидит Фёдор Михайлович, пьёт чай, читает уголовщину и думает: ага, вот это можно будет человеку в душу засунуть поглубже.
А потом человек умер, и внезапно выяснилось, что умереть Достоевскому было недостаточно. Ницше его читает и радуется открытию, Эйнштейн выделяет «Братьев Карамазовых», Куросава берет «Идиота» и тащит его в Японию, британцы спустя десятилетия продолжают ставить «Карамазовых» в литературные рейтинги. Уже нет Российской империи, изменился мир, сменились эпохи, технологии, привычки, а этот нервный русский писатель XIX века всё ещё сидит у человечества в голове и спрашивает неудобное. Про Бога. Про вину. Про свободу. Про преступление. Про то, зачем вы ваще живёте и че собираетесь со всем этим делать.
Крч, Достоевский давно уже не школьный портрет с бородой и не человек, которого надо уважать строго по настоянию учителя литературы. Это русский писатель, публицист, мыслитель и философ, который умудрился залезть в мировую культуру настолько глубоко, что его оттуда уже хер выковыряешь. Его читают, цитируют, экранизируют, изучают отдельной достоевистикой и продолжают спорить с ним через полтора века. Фёдор Михайлович давно умер, а разговор всё идёт. Такие дела, фратеры.