Путин активно выступает. Видимо, чтобы опровергнуть распускаемые злопыхателями слухи о том, что он смертельно болен и в связи с этим будто бы невменяем. И вот, мы видим, что он жив и на вид – здоров. И речь у него связная.
Хотя, с другой стороны, мы видим также, что во всех речах ему как бы хочется подвести итоги. Что всё, мол, было не зря и не напрасно. Ему, похоже, хотелось бы также сказать, что многое, мол, сделано за длительный период его правления.
Но, сказать про такое вот, многое сделанное, собственно нечего. Оттого, что всё то многое, что было сделано, оказалось или никуда не годным и уже развалилось, закрылось, или же ещё живо, но уже показало свою ничтожность и ошибочность.
Из Роснано ничего не вышло. Энергетическая супердержава на базе реорганизованных гос. корпораций – тоже не состоялась. В ВПК – та же картина. Новые системы ПВО, судя по последним войнам, не работают или же взломаны противниками. И с транспортом не очень. Новые гражданские самолёты в итоге не летают. А железные дороги так и остались отсталыми. Новая система социального обеспечения близка к банкротству. Церковность и духовность выродились в камлание и мракобесие. Новая Конституция – предмет насмешек. Новый международный статус России – предмет стыда. И даже – какая-то уже жалкая нынешняя попытка подарить всем в мире вакцину от ковида-19 – тоже не срабатывает. Ведь мир думает, что если бы русская вакцина работала, то русские бы не болели ковидом. А они болеют. И очень сильно.
И вот теперь, на каком-то там форуме, наш Любимый Лидер рассказывает об успехах сталинских юристов на Нюрнбергском процессе. Собственно, пересказывает советский школьный учебник зачем-то. Зачем? Вероятно, когда он его пересказывает, ему кажется, что это он – один из тех юристов. И что, вот – успех. И вот она – слава… Но ведь это лишь фантазия. Это не он там был. И успех был не его. И слава не его.
Вот и всё. Но конец ли это Путина и его путинизма? Ну, этого я не знаю. Я ведь не инсайдер. Но если это всё же конец, то он, по всем признакам, бесславный. Даже и вспомнить потом будет нечего.