🤍🤍Резкая тяжесть накатывала не сразу, скорее постепенно. Появилась ужасная слабость в теле, а после, словно пеленой всех чувств и размытого зрения, он оказался в пространстве, где находилось Воображаемое Дерево, которое и было ключом, чтобы вернуть Каллен к жизни. Каждый шаг давался с большим трудом. Такое чувство, что у него были огромные кандалы на лодыжках, талии и шее, сковывая его полностью.
🤍🤍Он что-то бормотал под нос, какие-то реплики Апокалипсиса, которые он хотел как минимум стереть со своей библиотеки, но никак не получалось. Не было какого-то предмета, что мог это сделать, или специальной кнопки, дабы стереть всю личность Отто из себя и отпустить эти многолетние оковы куда-то в космос или квантовое море. Он не хотел его больше знать, слышать что-то о нём, говорить и общаться. Архив хотел его смерти раз и навсегда, чтобы он никогда не явился на этот свет. Ненависть Божественного Ключа была огромной настолько, что, возможно, если собрать всех ненавистников его бывшего владельца, то этого бы не хватило, чтобы реально интерпретировать все негативные чувства Войда.
🤍🤍Тошнота от слабости в теле накатывала почти сразу, но стошнить не давало. Что-то опять же решило, что это чувство, давящее и сковывающее, в горле будет оставаться до конца его тернистого пути. Рука не решилась тянуться к горлу, чтобы его обхватить и сжать с той силой, дабы это исчезло, как страшный сон, но нет. Архива насильно пытаются удержать, чтобы он почувствовал каждой клеточкой то, что ощущал сам Апокалипсис. Что он хотел доказать этим? Возможно то, что он, Войд, его продолжение, которое не достойно ничего, а лишь вечных мук того, что носит лицо Отто и сталкивается с разными проблемами на той же Земле. Люди не могут его воспринимать никак, а могут только говорить: «Отто Апокалипсис жив!», «Почему ты похож на него?», «Ты такой же, как и он, по характеру.». Так же любят смотреть так, что перед ними не обычный человек, хотя с натяжкой можно так его назвать, а какое-то чудище, которое уж точно будет похоже на него.
🤍🤍Чуть ли не каждый раз, стоя перед зеркалом в своей тесной ванной комнате, пытается содрать кожу со своего лица, выколоть глаза, покрасить волосы в черный цвет вместе с бровями, и просто убить себя наконец-то, чтобы кровь залила пол его небольшого номера, где он временно ночует на Двумернии, а мозги разнесло по всей стене, полу, приоткрытой дверце, которая вела на небольшую кухню, сопровождая это брызгами и жидкостью алого цвета. Он хотел убить себя раз и навсегда, чтобы его забыли абсолютно все и каждый.