А нет такого, что мировые хиты на других языках — всё?

В прошлую пятницу я послушал альбом певицы Аделы (нет, не опечатался) — самого свежего человека в западной поп-музыке 2026. Альбом хороший, в моем любимом жанре «все и сразу»: берем немного диссонансного автотюна, немного Эддисон Рэй, заправляем электро-попом, фаршируем нулевыми, сверху накидываем совсем чутка трэпчаги — и все это на движке дикой гиперсексуальности, взятом тоже откуда-то из не сильно далекого поп-прошлого.

Но поп-сцена не резиновая, в 2026 там места уже и Майли Сайрус не хватает — чтобы залететь туда вот так чтобы сразу, нужна легенда. Легенда Аделы такая: она представляет Словакию, а на самом деле всю Восточную Европу и всех, про кого на википедии уничижительно пишут «other white». 

И вот тут все жестко буксует. Что словацкого на альбоме Аделы? Ее имя — раз. Песня-открывашка «КГБ», там со старта Адела тянет по буквам «Ка Гэ Бэ» — два. Песня Ain’t In L.A., там Адела говорит, мол, самые плохие суки не в Штатах, на свете есть еще места — три. Клип на песню, там Адела танцует в Братиславе — четыре. 

Только на этом Словакия на альбоме Аделы заканчивается. Ее альбом звучит как американская поп-запись, нет там ничего восточноевропейского. Поет она, естественно, по-английски, да даже говорит так, что представляешь, как она в поте лица тренирует у зеркала нужный пронаунс после четвертого на неделе занятия у репетитора. 

В ту же прошлую пятницу у меня на фоне во время работы вещал канал Bridge Classic со всякими старыми поп-хитами, там буквально за пару часов я услышал Эроса Рамазотти, Хуанеса и Таркана. Получился символичный контраст с альбомом Аделы: даже если бы Хуанес, Рамазотти и Таркан пели на английском, то было бы слышно: это латиноамериканец/испанец, это итальянец/европеец с континента, а это турок/человек с Востока.

Возник вопрос на подумать: а где современные Тарканы, Эросы Рамазотти и Милен Фармер? Нет такого, что все стало чересчур центробежным — еще сильнее чем раньше? Что вот есть два культурных центра — англоязычный и испаноязычный. Ок, с натяжкой, корейский — если говорить не о языке, а идентичности. В чем проблема: в расколотой поп-культуре? В культурной гегемонии мировых центров? 

Обсудим?