Какой звук у этого десятилетия? Давайте поговорим

У каждой эпохи есть свой звук, и это работает на ассоциациях. 80-е — синты с эхо-ударкой, 90-е — даунбит, 00-е — тимбаленд-тайп-бит, 10-е — трэпчага. До циферного конца двадцатых осталось три с половиной года — пора готовить выводы?

Чего я вообще подумал в эту сторону — рассказываю. Вчера я включал альбом артиста Huzzy B, и ощущение усталости от дистортед-баса и привело к мысли: а что, если двадцатые оставят на память именно эту звуковую ассоциацию — ужасно перегруженный электронный бас, который даже хай-энд колонки за триста тысяч превращает в неубиваемую пивом, вписками и годами пердящую джибиэльку?

В родной стране за дистортед-басом далеко ходить не надо, он сам к тебе придет. На альбоме Салуки, на альбоме Крем Соды — и это я не говорю про ск-волну, там это первая заповедь внутреннего устава. Неслучайно, что вездесущий Егор Крид в 2026 году ступил именно на территорию символического Китай-города — чтобы поплясать там с Найнмайсом, Темным принцем и Мэдкидом. Все эти люди взяли электрогрязь, понятное дело, тоже не из головы, а из спотифай-плейлистов, где американский андеграундный рэпер Неттспенд тусит вместе с другим американским андеграундным рэпером Тухоллисом и английским андеграундным рэпером Фейкминком.

Но русская наслушанность западным андером (и его пропаганда) — дело привычное, Фара с Будой не дадут соврать. Проблема в другом: в двадцатых кое-что сломалось в механизме лифта, который отвозит новые фичи из андера в мейнстрим. Впервые за много лет звук, определяющий десятилетие, не отправился ПРЯМО наверх. Поясню на примере: в конце восьмидесятых отголоски идей Гэри Ньюмана, если совсем грубо, звучали у группы «Ласковый май», а в конце десятых трэп-ударка из подземелья добралась до Арианы Гранде. Сейчас русские и американские чарты — при всей галактической пропасти между ними — объединяет одно: они вообще не представляют модные звуковые тренды. Давайте посмотрим хотя бы на верхушку альбомного биллборда: Грейси Абрамс с инди-фолком, Оливия Родриго с коллективным, символическим и даже вполне реальным Робертом Смитом, да и вся первая десятка — трудный квиз, если угадывать, какого года все эти песни.

И выводы уже делаются: например, на западе пишут тексты про то, что «звука 2020-х нет, монокультура погибла, плак-плак». На самом деле не так: звук двадцатых есть, он просто не стал народным. Возможно, пока — осталось 3,5 года, чтобы узнать.