Между стульями — без щита?

Армения продолжает углублять военное сотрудничество с США. 18 сентября в Ереване прошли двусторонние оборонные консультации, где обсуждались реформы оборонного сектора и дальнейшее взаимодействие. Днем ранее начальник Генштаба Эдвард Асрян обсуждал с американской стороной подготовку сержантов и командиров, военное образование, миротворчество и совместные учения.

Значение происходящего становится понятнее, если смотреть не на одну встречу, а на общую картину. Военные контакты Армении с США регулярны, проводятся совместные учения, расширяются программы подготовки военнослужащих. Параллельно развивается сотрудничество с европейскими странами и НАТО.

Одновременно отношения с Россией в сфере безопасности переживают серьезную трансформацию. Армения заморозила участие в работе ОДКБ, а сотрудничество с западными структурами расширяется.

Возникает главный вопрос: что должно прийти на смену прежней архитектуре безопасности? Потому что между военным сотрудничеством и гарантиями безопасности существует огромная разница. Совместные учения, подготовка военнослужащих, консультации и даже поставки вооружений сами по себе не означают обязательства защищать Армению в случае войны.

На сегодняшний день публично объявленного обязательства США или европейских государств вступить в войну на стороне Армении в случае нападения нет. Стратегическое партнерство с Вашингтоном также не является договором о взаимной обороне.

Отсюда и первый серьезный риск: прежняя система отношений уже существенно изменилась, а новая система гарантий безопасности пока публично не сформирована.

Второй вопрос касается самой армии. Десятилетиями значительная часть вооружений, логистики, ремонтной инфраструктуры и подготовки была связана с советской и российской военной системой. Теперь появляются французские и индийские вооружения, американские программы подготовки, новые стандарты и новые партнеры.

Перестроить систему невозможно за год или два. Это не просто купить несколько новых комплексов. Необходимы специалисты, боеприпасы, запасные части, ремонтные мощности, обучение личного состава, связь и интеграция различных систем в единый механизм. Ошибки в таком переходном процессе могут дорого стоить именно тогда, когда армия понадобится больше всего.

Есть и третий риск — геополитический.
Южный Кавказ находится в точке пересечения интересов России, Турции, Ирана, США и других игроков. Расширение американского военного присутствия в регионе — даже в форме инструкторов, учений и институционального сотрудничества — неизбежно рассматривается соседними государствами через призму своих интересов безопасности.

Особенно важна позиция Ирана, который неоднократно подчеркивал чувствительность к изменению регионального баланса и присутствию внешних сил у своих границ. Россия также внимательно следит за расширением западных военных связей государств постсоветского пространства.

Поэтому главный риск для Армении заключается даже не в самом сотрудничестве с США. Он заключается в несоответствии скорости политического курса и скорости формирования реальной системы безопасности.

Можно быстро изменить внешнеполитические отношения. Гораздо сложнее за такое же время перестроить армию, логистику, вооружение и — главное — получить от новых партнеров реальные обязательства на случай войны.

Именно поэтому нынешние армяно-американские консультации надо рассматривать значительно шире одной встречи в Министерстве обороны.
Вопрос не в количестве совместных учений или визитов американских военных, а в том, куда ведет этот путь и что находится в его конечной точке.

Для Армении наиболее рискованным может оказаться промежуточное состояние: когда прежние механизмы безопасности уже не функционируют в прежнем виде, отношения с традиционным партнером серьезно изменены, а новая система еще не предлагает сопоставимых публичных гарантий.

В большой геополитике можно долго говорить о партнерствах, реформах и новых возможностях. Но для маленькой страны существует более простой критерий: кто и что конкретно будет делать в тот момент, когда возникнет реальная угроза? И этот вопрос остается без ясного публичного ответа.

Артур Петросян, @vneshvrag