Далее, опираясь на наши предыдущие рассуждения о том, что субъект принципиально расколот (лакановское: «я мыслю там, где не существую и существую там, где не мыслю») определим «я» (сознание субъекта) как процесс производства смыслов, т. е. обмена Означающих на Означаемые. Ведь, именно там, где этот процесс происходит, мы и находимся. Если мы смотрим, например, на пламя свечи, то наше «я» в это время представляет из себя процесс называния пламени — пламенем, а свечи — свечой, то есть, обмена Означающих «пламя» и «свеча» на Означаемые «пламя» и «свеча». Очень важно отметить, что так как человек рождается в купель языка, бессознательное изначально структурировано как язык, и совершенно не обязательно сознательно шептать про себя «пламя свечи», а просто прямо или косвенно выделить его вниманием «я», т. е. процессом обмена Означающего на Означаемое. При этом, по умолчанию, мы всё равно знаем (!), что это пламя свечи. Ещё раз — когда мы не называем предметы или ощущения, мы всё равно, по умолчанию, знаем их названия, т. е. процесс обмена Означающих на Означаемые продолжает идти даже при «остановке внутреннего диалога»! Просто, в случае так называемого замолкания внутреннего диалога, процесс обмена Означающего на Означаемое происходит бессознательно. Сидя даже в глубокой медитации, мы не выходим за пределы регистров Воображаемого и Символического, мы молча знаем, что сидим в такой-то комнате, в таком-то городе и на такой-то планете. Не называя слышимые звуки, мы, тем не менее, узнаём их, так же как ощущения, и бессознательно связываем с теми или иными Означающими. Понять это не сложно, но очень важно.
Итак, сам процесс так называемого внимания, осознаваемого нами как «я», и является процессом обмена Означающих на Означаемые. При этом бессознательное занято постоянным и непрерывным производством Означающих, которыми сопровождается любой акт регистрации чего-либо, не зависимо от того, проговариваем мы это мысленно или просто знаем по умолчанию.
А если это так, то каждое мгновение «я», даже в ходе «концентрации внимания» на каком-то одном предмете, очень быстро скачет, перемещаясь туда, где и происходит этот обмен, как в пространстве, так и во времени, как в физическом мире, так и в воображаемом, как в видимом диапазоне, так в слышимом и ощущаемом. Ощущение различных частей тела или даже его контура, тихие звуки, вклинивающиеся на доли секунды воспоминания и фантазии, ассоциации, которые адепт пытается отогнать и не допустить в фокус своей концентрации… Ни о каком устойчивом, и тем более, едином центре при этом говорить не приходится. Более того, огромное множество процессов обмена Означающих на Означаемые происходит бессознательно, то есть, является знанием по умолчанию. Даже когда адепт находится в глубокой медитации, такие бессознательные обмены по умолчанию происходят непрерывно в самых различных регистрах и диапазонах. И, когда нам кажется, что мы полностью «остановились» в некоем «центре себя» — «я» оказывается децентрированным, более того, множественным, одновременно находящимся, или, по крайней мере, перемещающимся с быстротой молнии из одной точки в другую, образуя сложные ветвящиеся, разрывающиеся траектории, наскакивающие друг на друга, иногда образующие сразу сложные узоры, не застывающие ни на секунду. Адепт, по умолчанию, «знает», что он находится в некой комнате, что где-то находятся знакомые ему люди, предметы, что если кто-то окликнет его по имени, он, может быть, не отзовётся и продолжит медитацию, но внимание его на мгновение метнётся в сторону того, кто его может позвать — сама его концентрация не является непрерывной линией, а неким пунктиром, с которого постоянно происходит соскальзывание на разные периферические объекты. То есть, даже в случае концентрации, существуют множественные «я», распределённые с разной степенью «яркости» по некой периферии относительно объекта концентрации. «Я», к тому же, множественно, и конфигурация рисунка этих почти неисчислимых «я» постоянно меняется. Они множатся и всё время соскальзывают. Поэтому, строго говоря, выражение «центр» утрачивает свой первоначальный смысл.