***
И ещё. Традиция, в своих попытках описания мира, всегда предлагала Метанаррации. Это сверх-обобщённые рассказы о мире, которые претендуют на универсальные объяснения, но скрывают конкретные контексты. Они формируют наше восприятие как набор сюжетов, из которых может быть выведен любой другой рассказ. Метанаррации обещают цельность, но ведут к монолиту, который держится на чужих словах и власти объяснений. Подобные «надмирные» рассказы про истину оказываются механизмами контроля, где голос каждого носят по очереди и подменяют карту маршрутом.
Комично наблюдать структуру некоторых эзотерических школ, утверждающих принадлежность Традиции, где седобородые пятидесятилетние ученики «просветлённого гуру», пытаются втиснуть свой опыт субъективного восприятия в слова Учителя, даже не давая себе труда подвергнуть их сомнению, дабы глубже вникнуть в свой субъективный опыт.
Пока, не обращаясь к практическому исследованию восприятия, уже на основе философских рассуждений, мы можем сделать вывод, что описать мир целостно невозможно — только как коллаж:
— множество источников — культуры, медиа, практики — как разноцветные кусочки, которые не совпадают по краям;
— аромат идентичностей — пересечения ролей и принадлежностей, где каждый состоит из смежных лоскутков;
— условность знания — научное и обыденное строят стены вокруг контекста, а не вокруг некоей вечной основы;
— медиа как усилитель фрагментации — изображает мир как череду образов, монтаж которых не стремится к единству.
Итог: вместо единой картины мы получаем монтаж, где смысл рождается на стыках контекстов, а не внутри монолитной теории.
***
Теперь обратимся к восприятию и наблюдению за внутренним миром. Наблюдали ли вы когда-нибудь траектории движения мыслительного процесса или внимания? Каковы они? Можем ли мы назвать их линейными? Обратимся к опыту. Что получается:
— Де-центрация: одновременно существует не один центр внимания, а сеть узлов, где контроль размывается между различными источниками.
— Пересечения линий: идеи соединяются на стыках, где обыденное и фантазия, логика и ассоциативность пересекаются и вызывают новые направления.
— Разрывы: внезапные пропуски и прерывания в потоке, которые открывают пространство для новых ассоциаций.
— Множество входов: внимание переключается между сенсорикой, памятью, эмоциями, контекстами — без единой иерархии.
— Непредсказуемость маршрутов: траектории мышления подчиняются локальным связям, а не глобальным правилам.
Кстати говоря, подобным же образом устроен интернет и поведение пользователя, кликающего по всплывающим ссылкам, скользящего взглядом по заголовкам, вдруг останавливающегося и вчитывающегося в какой-то текст, надолго задерживающегося на какой-то картинке из большой их череды, возвращающегося к новостной ленте, вновь соскальзывающего на фото красивой девушки из социальной сети и т. д.
Всё это подводит нас к тому, чтобы понять ещё одну фразу, которая, во второй половине 20 века разорвала сеть дискурса и радикально поменяла воспринимаемый мир:
«Мир потерял свой стержень» — высказывание из фундаментального труда Ж. Делёза и Ф. Гваттари «Капитализм и Шизофрения», написанного ими в 1973 году. Старые опоры рассыпаются, а вместе с ними распахиваются новые траектории мышления. Модель «дерева» уже не годится: она предлагает линейную иерархию, где каждый плод связан корнями с одним стержнем, а действительность же оказывается разложенной по множеству ветвящихся путей, где рост не подчинён единому стержню. И тогда Делёз и Гваттари предлагают метафору Ризомы (в биологии — это клубень, к тому же, еще неустойчивый во времени — «перекати-поле»).