***
Перейдём теперь к «критике слева». Если «критика справа» могла показаться хотя и строгой, но, всё-таки, наполненной присущей метафизике драматичностью и патетикой, «критика слева» окажется куда более жесткой и совсем не романтичной. Поэтому, если в ходе дальнейшего чтения вы почувствуете нарастание тревоги в предощущении, что нечто внутри, скрепляющее ваше мировоззрение, может рассыпаться — позвольте защитным механизмам психики одержать верх и отложите чтение до лучших времён, когда вы будете готовы допустить вторжение того самого Реального, на встречу с которым отправляется почти каждый Искатель. Хотя, конечно, прочтение текста подобного прорыва не гарантирует, тревога может и не возникнуть, напротив, скептическая позиция позволит спокойно прочитать завершение и, либо покрутить пальцем у виска, либо добавить в копилку своих интеллектуальных моделей ещё одну, что, впрочем, тоже полезно.
Начнём с одновременно банального и, в то же время, сложнейшего вопроса: что же такое «я»? Ответ, казалось бы, напрашивается простой: «да вот же я! Тот, кто это читает, видит, произносит слова…». Многие могут увлечься апофатическим рядом перечислений: «я это не роль, не тело, не мысли и даже не ощущения…» или наоборот «я — это всё!» и т. п. Осмелюсь заметить, что подобные рассуждения никуда не приведут.
«Я» это слово. И, пардон за тавтологию, никакого «я» без слова «я» не существует. Более того, когда мы рождаемся, тоже никакого «я» еще нет. Ребёнок уже немного умеет говорить, но не называет себя «я» и, как это не покажется странным, удивительным, нелепым и т. п., он не переживает себя как «я», а потому так себя ещё не может назвать. Любой, кто наблюдал за малышами, умеющими говорить, но не достигшими еще возраста в год-полтора (иногда обретение «я» может произойти и в полгода), слышал, как ребёнок говорит: «Вася хочет кушать», «Петя покакал» и т. д. Не «я», а именно Вася, Петя и т. п.! Я понимаю, что трудно, будучи взрослым человеком, помыслить, что когда-то мы не воспринимали то, что не названо понятными нам словами (или воспринимали как хаотические потоки ощущений, цветовых гамм и смутных пятен). Что именно слово первично. Буквально: «в начале было слово».
Но я постараюсь постепенно это пояснить.
В своей фундаментальной работе 1949 года «Стадия зеркала как формообразущая функция Я, как нам она открылась в психоаналитическом опыте», Жак Лакан, чьи работы открыли новую эру не только в психоанализе, но и во всей современной философии, децентрировал субъекта. На заре эпохи Просвещения Декарт постулировал основу прямой перспективы: «Я мыслю значит я существую!» Фрейд же пошатнул прямую перспективу, открыв бессознательное, которое и порождает мышление, и окончательно, постулировав субъекта, как именно субъекта бессознательного: «Не у меня есть бессознательное, а я есть функция, манифестация бессознательного». И окончательно перевернул «здравый смысл» Лакан: «Я мыслю там, где не существую и существую там, где не мыслю». И это не просто частное высказывание какого-то чудика, с которым можно не соглашаться (конечно, можно, но это ничего не поменяет). Эта фраза, знаем мы её или нет, повлекла столь мощные тектонические сдвиги в дискурсе, что мир после озвучивания её, буквально стал иным. Ведь не мы порождаем мысли — мы уже рождаемся в купель языка, в сеть дискурса, который полностью обуславливает то, что мы считаем непосредственным восприятием, никак не связанным с языком. А оно связано, и ещё как!