***
Итак, критика «справа». С точки зрения принципа переживания, Иное — есть именно то, чего нет. Иное дано, как раз, через отсутствие переживания, в нулевом опыте. Относительно Иного реальность пребывает в совершенном покое неведения. Стало быть, реальность не может быть абсолютной, потому что дух предполагает помимо нее нечто еще. Тогда всё, что мы знаем о себе и мире, с точки зрения духа, лишено ценности. Любое переживание обосновано тотальным гипнотическим произволом социума и определяется им. Социуму важно упорядочить индивидуальное бытие, создав суггестию т. н. «здравого смысла» и «объективности». Важнейшими элементами этой суггестии являются причинно-следственные связи, целесообразность бытия и наличие некой цели. Созданный, таким образом упорядоченный Космос выступает преградой между субъектом и реальностью: он рождает ощущение обречённости и воспринимается как нечто объективное.
Функциональная ангажированность существа (социумом) — это гипнотическая вовлечённость в мираж разума, поддерживающего мифотворчество по поводу причины, цели и направления. А вот подлинно субъективная воля, ориентированная на духовное рождение, отказывается быть ангажированной в космической реальности. И тогда только Космос является для субъективной воли тем поворотным пунктом, с которого она начинает свой путь к пробуждённости.
Дух может узнать лишь в безумии истинную подоплеку реальности. Разум же — гипнотическая цензура бытия, подменяющая осознание навязчивым бредом целесообразной идеи. Превознесение разума (как интеллекта) и установление его приоритета над чувством, сенсорикой и интуицией, приводит к убийственно серьёзному восприятию мира и отношению к собственному «я», что лишено (в перспективе Иного) всякого смысла. Внеразумность — пребывание вне гипноза. Но наша онтологическая наивность приводит к абсолютному доверию к внешнему миру и внутреннему восприятию, которые, в свою очередь, сформированы внешней суггестией. И потому нормальное сознание можно назвать жизненным идиотизмом.
Лишь безумие является единственной альтернативой нормальному жизненному идиотизму, находясь в плену которого, субъект становится функциональным и бытийно-некомпетентным, отчуждённым от себя и смысла ситуации. Функциональность часто имеет коллективные или родовые корни. Глубокий личный инстинкт предупреждает о дисгармонии реальности, но мы игнорируем его и верим в мифы о бытии. Нормальный жизненный идиотизм поддерживает вера в предназначение и неизбежность последствий.
Социум принципиально не заинтересован в пробуждении субъекта: сформированная им суггестия подсовывает всё более тонкие и изощрённые виды гипноза «как-бы пробуждённости», удерживая сознание в рамках иллюзии. Перед нами стоит задача увидеть этот гипноз не как чужую манипуляцию, а как часть собственного опыта, которая требует обнажения.
Одержимое идеей «я» существо не замечает абсурдности и постановочности своего бытия в театре мирового абсурда. Снять покров гипноза может ирония и самоирония, становясь способом противостоять гипнотизирующему сценизму бытия. Из всех видов человеческой деятельности, лишь искусство и игра могут возникнуть помимо исходных данных и традиций, питаемые не мотивированной извне субъективной волей. Игра и искусство предлагают первую попытку противостоять детерминизму и открыть равную немотивированность и безоценочность результатов творчества.
Анархизм и индивидуализм, являясь предшественниками реального восстания, сами по себе декларативны и не заменяют самостоятельного пробуждения.
Разум же предлагает четыре ориентации к спасению:
— вверх: к наблюдающему Отцу, к идее нерождающего принципа;
— вниз: к порождающей Матери, к идее рождающей природы;
— назад: к реализации сверхчеловеческих возможностей;
— вперед: к ожиданию мессии, к идее избавителя.