В словосочетании «русская идея» важны оба слова. Но по сложившейся традиции делается акцент на «русская». И это правильно; это манифестация русскости, раскрытие национальной русской ипостаси бытия. Здесь концентрируется национальное самосознание, его уникальность, особенности.
 
Но слово «идея» из платонического словаря. В нем оно подлинное бытие, истинная реальность. И оно несколько глуховато к национальным аспектам за исключением греческого. Но из греческого Логоса питаются все философские культуры. Но питаются по-разному: кто берет дух, а кто и плоть. А кто и ничего не берет (напр., Америка).
 
Так вот вопрос: в словосочетании «русская идея» в каком смысле употребляется идея – в платоническом или в расхожем, синонимичном, например, духу, смыслу, жизни, культуре, характеру и проч.?  Можно ли заменить здесь слово «идея» на любое вышеперечисленное? А вообще, есть ли другие национальные идеи?
 
Традиция не зафиксировала стойкого употребления в языке сочетаний с немецкой, американской, китайской и т.д. идеями. Самобытная культура – да, но идея этой культуры?  И вот здесь следует развести руками и основательно подумать. Когда мы говорим о национальной идее, то, прежде всего, речь идет именно о русской идее, и причем в ее греческих истоках-смыслах. И это не случайно.
 
Вывод может быть и шокирующий, но справедливый: другие народы имеют самобытность, но не имеют идеи. И только России имеет идею, которая есть ее самобытность.   

П. Флоренский, а за ним А. Лосев полагали, что идея Платона заключает в себе силу – слово (субстанцию), формирующее самое бытие вещи. И что платоновская Идея – выразительна, она имеет определенный живой лик.
 
Иначе, идея России заключает в себе свою силу, которое есть имя России, и которое есть ее бытие. Это ни что иное как применение имяславия к национальной русской культуре.

Хула на Россию есть поэтому хула на ее имя, это есть имяборчество (культура отмены), которое приравнивается к иконоборчеству. И смысл русской идеи в сохранении имени России как образа народа Божьего, как смысл имяславия и иконопочитания в сохранении самого образа Божьего в слове и изображении.