Взаимоотношения России и Ирана являются одним из самых актуальных геополитических вопросов повестки дня. Коллеги справедливо пишут, что «Россия и Иран – стратегические одиночки» и что «ключ к пониманию такого положения дает цивилизационный подход». Однако он может дать больше, чем констатацию вынужденности ситуативного сотрудничества "вечных одиночек".

Смена тактического союза с Ираном на стратегический, представляющаяся желательной, затруднена двумя фундаментальными препятствиями: во-первых, то самое принципиальное «стратегическое одиночество» обеих стран, то есть наличие устоявшихся практик выстраивания самодостаточной внешней политики, причем (и это во-вторых), основанных сейчас на противоположных основаниях, которые, в свою очередь, разводят обе этих страны по разным сторонам ценностных установок. Для Ирана это мировоззренческие приоритеты, обусловленные идеологическим характером госуправления, для России – сиюминутная прагматика, создающая впечатление ненадежности партнерства.

В тоже время архетипическое сходство двух «стран-цивилизаций» налицо, как и естественная общая геополитическая ориентация, что позволяет рассматривать возможные перспективы стратегического союза, при условии нахождения идейного фундамента сотрудничества и изменения ряда подходов к внешнеполитической деятельности в целом.

Речь идет о «цивилизационной родственности» России и Ирана в широком контексте роли, которые эти две цивилизации занимают в своих «сверхцивилизациях»: европейской и исламской соответственно. Рефлексия подобной роли или функции России в единой цивилизационной системе «Великой Европы» находится в кризисе, не смотря на то, что именно с поиска места России в Европе началась её философская рефлексия вообще (с письма Чаадаева) и достигла своего пика вместе с ней (в «серебряном веке»). Более того, все более усиливается парадоксальная позиция, что Россия – не Европа (Россия – не Запад, но частью Европы она была всегда).

Ключом к пониманию этой роли могло бы стать осознание роли Греции в Римской цивилизации, которая полностью соответствует функции России и Ирана в своих цивилизационных мирах, и объясняет, кстати, их архетипическую связь и комплиментарность друг другу. И дать толчок поиска интеграционного синтеза, конструктивного выхода, который должен прийти на смену убийственному конфликтно-родственному противостоянию России – Западу, Ирана – арабско-суннитскому миру.

Однако это предполагает серьезные изменения в мировоззренческих установках обеих стран на основе переосмысления своего культурно-цивилизационного базиса. Зияющее отсутствие серьезной кросс-цивилизационной экспертной дискуссии по данному вопросу не дает возможности сформулировать соответствующий запрос.