Поэзия | В. Сизый

«Трагедия поэта»

поэту не нужно трагедий,
трагедия — это поэт.
не нужно культурных наследий,
не нужно статей и газет.

поэту бы просто облезлых,
потёртых судьбой февралей.
ему бы свиданий воскресных
под гнётом ночных фонарей.

желательно возле собора,
где лужи бычков сигарет.
при встрече спросил бы у Бога:
«а помнишь сырой Вторчермет?»
...

В память о Б.Рыжем
🖤 Обратно к сборнику

«Скверная примета»

на улице дымом и пеплом воняет,
я выкинул мусор в двенадцать часов.
у бака пьянчуга девчонку ломает
на силу, без лишних и ласковых слов.

чернющая кошка в тени подворотни
дорогу старается мне пересечь.
машина, колёса, мигнул поворотник —
мне тоже хотелось бы рядом прилечь.

я шёл по безлюдным и тихим кварталам,
насвистывал саунд одной из реклам.
полиция рыщет по рваным карманам —
закладки, бабло или что у них там?..

свернул от ментов за обшарпанный угол,
смотрю на запястье — стрела не идёт.
я был бы растерян и очень напуган,
но скверной примете всегда не везёт.

Боря Рыжий, у меня получилось?
🖤 Обратно к сборнику

***

я буду общаться с тобою стихами,
раз видеть и слышать не хочешь меня,
раз пропасть зубастая мечет под нами,
раз сердце сжимает моя болтовня.

пытайся развидеть фантом силуэта,
проси хризантемы из вазы пропасть.
проси «не писать» у другого поэта:
хотя бы над словом я чувствую власть.

маячит судьба на моём горизонте,
а ты не осталась меня провожать.
я буду в тылу, или, может, на фронте —
ты будешь порою меня вспоминать?..
...

🖤 Обратно к сборнику

«Заброшенный поезд»

я видел замученный бытом,
твой тонкий, ребристый хребет.
казалось, разбитым корытом
придется платить за билет

на поезд, что лет девяносто
стоял на железных путях...
на станции, возле погоста,
я сел на него второпях.

разбил и асфальт, и колени,
но прыгнул в последний вагон.
в купе — заколочены двери,
билет унесло на перрон...

под грохот и тяжесть металла
билет унесло под колёса...
мне было столетия мало,
понять, что корыто под носом.

я ехал, и будто бы странным
пейзаж мне казался в окне.
я сел на вокзале под «Главным»,
конечка — формально нигде.

***

мне вид показался дотошным:
погост и его перспектива...
маршрут был у поезда ложным,
точнее, у локомотива...

в окошке уже вечерело —
я вышел с дурной головой.
на том же вокзале, несмело,
я стал на платформу ногой.

«верните мне деньги на кассе»,
болит несказáнно спина.
их лица поплыли в отказе —
сидел у дверей дотемна.

под утро я всё же вернулся,
встречала, конечно же, ты.
я курточку снял и разулся,
прокашлялся до хрипоты.

надели друг другу на пальцы
колечки седьмых позвонков.
и вместе — мы оба страдальцы,
и врозь — мы тандем дураков.

🖤 Обратно к сборнику

Друзья, эксклюзив!
Написали долгожданный фит с Пашей Епертуаром «junctura», он опубликован только в Самиздате «Оттиск», который мы же и создали.
Приятного прочтения, огромное спасибо за реакции!

«Большое сердце»

в моей смерти прошу никого не винить,
ведь насильно любви допроситься нельзя.
моё сердце — большое, я смог полюбить
и, весь трепет внутри через век пронеся,

я погиб — моё сердце из клетки грудной
вылезало, как лезут из тела глисты.
миокард прогонял по артериям гной —
мои ткани сжимались под весом кисты.

я любил — и во мне говорил альтруист,
что был рад доброту по земле волочить.
свежий гной попадет на записочный лист:
«кроме сердца прошу никого не винить».

🖤 Обратно к сборнику

«Повод»

мне дали повод,
верней, один его конец.
служебный провод —
и дерево теперь свинец.

надеть ошейник —
верней, военный патронташ.
«мы пятый понедельник
храним покинутый блиндаж…»

нам дали повод —
ведём военных на парад.
в окопах — холод,
зато полковник очень рад...

ошейник душит —
за повод дёргают рукой.
солдат «отслужит»,
а повод у войны — святой.

🖤 Обратно к сборнику

«В горшке»

в горшке, у рабочего места,
стояла пять лет моя роза.
и после, и до переезда —
съедала раствор купороса.

кормил перегноем, червями,
в горшке разводилось болото.
цветком любовался ночами —
смотреть бесконечно охота.

я выкинул быстро другие:
завяли — пустил в перегной.
живые уж слишком «живые»,
а пластик не спорит со мной.

🖤 Обратно к сборнику

«Дым без огня»

С пожаром играю: закрытые двери,
Остывшая сажа — усадьба в дыму.
Я сам заключил себя в этой афере,
Огонь утаить — умирать одному.

Я долго учился шутить со свечами:
Жонглировать спичкой и ёлки сжигать.
Я дым подчинял себе днями, ночами,
Пока не поджёг свою первую прядь.

Я — шут короля и придворная пешка,
А танцы под дудку — мой долг и удел.
За нами прикована тихая слежка:
Особенно к тем, кто отважен и смел.

Однажды я снова играл со свечами,
Перформанс приказано было сыграть.
Во двор с королём и двумя палачами
Маркизы приехали — в общем-то, знать.

Смотрели бароны, придворные слуги:
«Его баловству подчиняется дым!»
Приехал и граф из соседней округи,
Все кольца и петли увидеть живым!

И как оно было: я прядь ненароком
Поджёг... Не свою — своего короля!..
Меня не казнили — но стало уроком:
По смелым и гордым заплачет петля!

Спасло меня то, что шута неприлично
За шутку и фокус лишать головы.
Мне в целом и общем-то даже отлично:
Теперь не придётся с системой на «вы».

Я списан со службы и больше не годен,
Теперь не пляшу под заказ дураков...
Сжигаю тихонько, по несколько сотен,
За сутки поместий и местных складов.

Я больше не шут, и отныне я смертен:
Все двери закрыты, и сажа черна...
Я спорить не буду: король милосерден,
Но дыма не будет, увы, без огня.

🖤 Обратно к сборнику

«Графомания»

Я пишу в своей тетради.
Ради шутки? Шутки ради?

Мне хорей диктует строки:
Жжётся время? Давят сроки?

Повод дать? Поэту надо?
Кризис — вовсе не преграда.

Ухо четко слышит форму?
Темы нет — пиши свободно.

Рифма часто бьёт по тексту?
Белый стих — лицо протеста.

Метр мал, не тот калибр?
Плюнь на всё, пиши верлибр.

Только кляксы на тетради,
Стих написан шутки ради?
...

🖤 Обратно к сборнику

я в Точке!

«Подполье»

я пишу вам, читатель, из зоны подполья,
безопасности ради — тут подписи нет.
в кабинетах широких проводят застолья,
и вручают солдатам двухрозный букет.

за наш флаг и за родину мрут батальоны —
нам приказано лыбу истошно давить.
«ограничить свободу, изъять телефоны!» —
раз в неделю, дай боже, родным позвонить...

но страна не концлагерь, и власть не диктатор,
мы так ласково слышим — «система войны»...
а на фронте — арена, солдат — гладиатор,
прикрывает чиновников зад со спины...

вынуждают скитаться из крайности в крайность:
либо ты — патриот, либо подлинный враг.
на войне умереть или выжить — случайность,
за кусок полотна, под названием «флаг».

текст является художественным произведением, автор ни к чему не призывает.

🖤 Обратно к циклу

«Шаги языка»

Косички, носочек, три слога:
От «Ло» и до «та» — один шаг языка.
Стоит, посмотрев на меня, у порога —
На грязного, мерзкого ей старика.

Девчонка. Красивые формы.
Целует сама, не давая читать...
Ломаю не жизнь, а запреты и нормы,
Она ведь сама мне легла на кровать.

Сбежала. Монеты — свобода.
Остыли Лолиты следы и душа...
Подла и тосклива у страсти природа:
Ты рядом сидела, от счастья дрожа.

по мотивам В. Набокова «Лолита».

🖤 Обратно к сборнику

«Макраме»

Я давно пережил рукотворный февраль,
Дотянул до апреля и скомкал его.
Кое-как я залез на спрессованный май,
Уже в августе знатно меня повело...

Скоро год, как меня проживает зима,
Прошивает февраль мои вены иглой.
Дорогая, ты веришь? Я очень устал —
Твои розы висят над могильной плитой.

В этом августе мысли мои — о тебе,
От чего ж, дорогая, меня повело?
Мы февраль заплетали в узор макраме,
А затем пополам разделили его...

к 16.08

интересно было поиграть с созвучиями и ассонансами. спасибо за реакции!

🖤 Обратно к сборнику

«Дисс на епертуара,
от лица епертуара»

я вынул тебя из картонной коробки,
моя властная леди в обёртке цветной.
чтобы высечь искусство, мне хватит и стопки,
ведь слагать подшофе мне уже не впервой.

мне хотелось выламывать метры и рамки,
привносить новизну, сочиняя свежо.
от чернил на бумаге я видел остатки —
подшофе я слагал, но не так хорошо.

мои буквы сливаются в кашу значений,
я пишу ни о чём и почти графоман...
я испробовал тысячи разных течений:
мои строки по жанру — дешёвый обман.

я пытался найти себя в пьяном угаре,
сочиняя рифмованный, буквенный срам...
этот стих бы хотел быть написанным в паре,
но ведь Сизый прекрасно напишет и сам...

🖤 Обратно к сборнику

«Язык страны»

Я писал на ошмётке столичной газеты,
Ведь бумаги с чернилами попросту нет.
Мои буквы пытались блюсти этикеты —
Государство сильнее, чем просто поэт.

Я когда-то писал музыкальную пьесу,
Соблюдал все законы, цензурил слова.
Хоть и вышло коряво, но строго по весу —
Мои строки обходят стихи большинства.

Я не гнался за премией, славой, почётом,
Мне хотелось на сцену залезть, постоять...
Пианист бы сыграл по написанным нотам...
Аплодирует зал и встаёт — благодать!

И однажды случилось! Поехав в столицу,
Записался на конкурс поэтов, творцов.
Моё имя спросили, вписали в таблицу...
«Наконец-то я выйду на сцену из снов!»

Зацветала культура и строки звучали:
Про любовь, про державу и цели войны,
Про закон и порядок, про ценность морали,
И насколько же важен язык для страны.

Я послушал чужие поэмы за шторой,
За минуту до выхода крутит мандраж...
Все мечты и все цели, что были опорой,
Приготовились врезаться в острый мираж.

Застывает в моменте дыхание зала —
Произносит ведущий: «На сцену, прошу!»
Я вдохнул, на листе посмотрев на начало:
«Мне бы пару секунд, я уже выхожу!...»

Я старался читать, как читали другие,
Заглушая тревожность и трепет руки.
Показалось, что взгляды из зала кривые...
Позади силуэты... Стучат каблуки...

Меня вывели быстро, как только я начал,
Выбегает на сцену девчонка, спеша.
Я же знал, что так будет. Никак не иначе,
Я же там, где законы важней, чем душа.

Разошёлся мой голос по тем коридорам,
Что пустыми остались, где был маскарад,
Несмотря на запрет, вопреки всем законам,
Свою пьесу читал, и был э‌тому рад...

Я продолжу писать на ошмётке газеты,
Не цензурить стихи, посылать этикет.
Мой язык обойдёт и закон, и советы:
Гражданин я плохой, но хороший поэт.

Впереди Terra Incognita, позади империя!

🖤 Обратно к сборнику

«Письмо старому другу»

давай мы не будем меняться ролями.
ты всё-таки Бог, а не жалкий алкаш...
в собора тени, под двумя фонарями,
мы пили вино и жевали грильяж.

мы долго знакомы, и столько хватали
друг друга за глотки и рвали мосты...
но среди пощёчин, и острых баталий
жалели друг друга и звали на «ты».

прошла твоя слава: хотят десятину
с тебя же иконы в соборе содрать.
на лавке теперь, атеисту-кретину,
ты дал сигарету и куришь опять.

я честно пытался поверить, приятель,
в святого тебя, даже в крест, и луну.
но ты не великий, не Бог, не каратель,
а мой собутыльник, идущий ко дну.

в геенне места нам готовили рядом...
но всё же ты Бог, а я просто алкаш.
и в месте таком-то, что названо адом,
ты бросишь меня, доедая грильяж.

🖤 Обратно к сборнику

спасибо за сотню! в самом начале мне даже не казалось, что я могу собрать аудиторию вокруг себя. спасибо за реакции и прочтение!
текст — художественная метафора, без оскорблений чувств верующих, друзья.

«Кладбище муз»

Со шкафов и луны нисходя,
За метафоры, рифму и образ,
За мой тонкий и порченый компас,
Умирают, себя не щадя.

Без морали, суждений, оценок,
И без глупых, трагических сценок,
Хороню их без внутренних драм,
Панихиду пою по счетам.

Как уран — и его изотóпы —
Сотни муз, их детей и плоды
Консервирую в метры и стóпы,
Ведь читатели вновь голодны.
...

🖤 Обратно к сборнику

«Будни»

Над крышей металл обжигает синичек,
Посечены стены квартирных домов.
Пинает кровавый ботинок кирпичик
Стоявшего здания пару веков.

Я вверх не смотрю и металла не вижу,
Насыпал в кормушки синицам пшено.
Залезу на лестницу, выйду на крышу,
И стану смотреть боевое кино.

🖤 Обратно к циклу

«Партизан»

Разбивая прицелы и оптики,
Я хожу среди стен и дворов.
Подбираю огрызки и ломтики
Перевязок, жгутов и бинтов.

Я разбил из рогатки последнюю
Из тех оптик, что здесь находил.
И под крики, под морось осеннюю,
По дворам я рассыпал тротил.

Я один в этом загнанном городе
Среди тысяч винтовок и мин.
Генералы, майоры на проводе
Мне сказали: «народ наш един!»

Вы сидите отделами, штабами
На диванах и курите мир.
Я гнию постепенно, этапами,
Пока вы примеряли мундир.

🖤 Обратно к циклу