💿❤️🤩

Саске не то чтобы легко жилось, но начало двухтысячных стало настоящим испытанием: экономический спад, безработица, голод. Японцы не ломились в Штаты толпами; это были скорее временные контракты. Настоящая авантюра. Наруто об этом не думал — о рисках, возможной неудаче и вероятном провале. Он вообще редко задумывался о серьезном, веря, что стоит начать выступать в нью-йоркских барах — и деньги потекут рекой, а проблемы рассосутся сами собой. Хорошо, что Какаши согласился взять их под свое крыло. Не за спасибо, конечно, но это было лучше, чем соваться в чужую страну без ничего.

У них пошло. Неплохо, хоть публика и состояла в основном из девчонок. Наруто говорил, что это даже плюс — женская аудитория всегда приносит больше прибыли. Но вот что странно… с каждой новой песней он бесился все сильнее. Это была не зависть, а ревность. Тупая, липкая, от которой сводило зубы, когда очередной бюстгальтер шлепался Саске на плечо или падал к его ногам. Не то чтобы девушки обделяли Узумаки вниманием, нет. Поклонницам нравились его мягкие на вид волосы и лучезарная улыбка, но — как всегда бывает — загадочный образ того, кто совсем не любит играть на публику и раскрывать свой характер, всегда приковывает намного больше внимания.

Они ведь были друзьями. Были — ключевое слово. После всех этих переездов, гостиниц, грязных баров и тесных гримерок их отношения стали другими. Интимными, до мурашек, до дрожи, до синяков на запястьях. И Наруто был только за. Он никогда не был против, когда Саске его брал, когда хотел, тянул к себе — наоборот, всегда откликался, открывался, весь, без остатка, душой и телом, только для него. Как Учиха пошел за ним когда-то, гонимый чужой идеей, заветной мечтой, так и он отдавался ему — полностью, без остатка.

Но сейчас все неслось слишком быстро. Дорога до отеля, номер, за стеной которого, наверное, уже дрых без задних ног Какаши. Наруто уже на коленях, смотрит на него этими невозможными глазами снизу вверх, а Саске — словно в трансе, зачарованный чужим взглядом — просто стоит, не понимая, что происходит. Почему он сегодня такой дерганый? Почему дрожит? Почему до крови терзает свои губы зубами?

— Что ты делаешь? — Саске кусает щеку изнутри, когда Наруто начинает стягивать с него джинсы.

— А сам не видишь? — Узумаки говорит развязно и нервно улыбается.

Его ладони сжимают напряженные бедра Саске. Носом, сквозь тонкую ткань белья, ведет по стволу медленно, от самого низа, и Учиха чувствует, как щеки начинают нестерпимо гореть. Он будто обжигается о то, каким Узумаки становится рядом с ним — непозволительно доступным, распахнутым. А тот все смотрит в упор, пока губы замирают там, где головка переходит в ствол.

Наруто всосал ткань его трусов, и стон почти сорвался с губ Саске — вместо этого он лишь беззвучно приоткрывает рот, не отрывая от него глаз, не в силах перестать смотреть.

Наруто стягивает с него последнее препятствие в виде белья, и истекающий смазкой член напряженно и медленно покачивается в воздухе — Учиха судорожно выдыхает, наконец почувствовав облегчение. Или хотя бы что-то отдаленно похожее на него. В воздухе накапливается почти удушливое, вязкое нетерпение; желание блестит, плещется в глазах обоих.

Наруто, будто издеваясь, играя с чужими нервами и выдержкой, широко мажет языком по твердому члену, слизывая каплю соленого предэякулята. Саске тяжело сглатывает, на мгновение прикрывая глаза. Приятно до одури — до дрожи в пальцах и слишком сильного биения сердца. Учиха почти чувствует, как оно ударяется изнутри о грудную клетку. Он дышит только носом. Красивые, тонкие руки, которые так нравились поклонницам, теперь сами собой зарываются в светлые волосы и торопливо сжимаются.

А потом рот Наруто накрывает головку — влажную, набухшую, — и Саске закусывает нижнюю губу и, жмурясь от наслаждения, видит на обратных сторонах век звезды. И изо всех сил держится, чтобы не вцепиться покрепче и не толкнуться сразу в глотку. Грубо. Быстро. Беспрекословно.

#au, в которой у Саске и Наруто есть своя рок-группа.

* art by lsntdd