Мелкая водяная пыль, летевшая со стороны Крюкова канала, липла к лицу. Алиса еще глубже вжала подбородок в широкий воротник пальто и ускорила шаг. Руки в карманах сжались в кулаки, отчего ткань подкладки натянулась.
Мимо медленно потянулась высокая кирпичная стена Новой Голландии. Окна в ней зияли темнотой, огромные, как бездонные провалы.
В голове у нее все еще настойчиво крутилось:
«Ты никогда не слушаешь».
Она отчетливо помнила его лицо в тот момент, когда он произносил эти слова: рот перекошен, на лбу проступила тонкая вена. Откуда вообще взялась эта фраза? Спор начался из-за сущей глупости — кажется, из-за оставленной в раковине немытой сковороды или невыключенного в коридоре света? Алиса вспомнила собственный голос — неприятно высокий, сорвавшийся на пронзительный визг:
«Да потому что слушать нечего!»
Каждое брошенное слово в ту секунду казалось выверенным, бьющим наотмашь. Ей отчаянно хотелось сделать ему больно. И это в полной мере удалось.