Прежде чем мы приступим к вскрытию исторического тела, необходимо настроить оптику. Обыватель, в том числе и обыватель с докторской степенью, мыслит линейно. Для него «прогресс» – это стрела, летящая из точки А (варварство) в точку Б (условный гуманизм и права человека). Это утешительная сказка для детей и плебса. На самом деле, история суть пульсирующий, циклический процесс, управляемый скрытыми элитами, которые мы условно назовем «Проектировщиками». Их цель заключается не «прогрессе», а тотальном контроле который достигаемый через постепенную деконструкцию и замену всех органических, природных структур на искусственные, виртуальные симулякры. И главным объектом атаки, главной несущей конструкцией, которую необходимо было сломать, всегда была фигура Отца. Не просто биологического родителя, а Отца как метафизического принципа. Безотцовщина – это не социальная проблема. Это технология. Технология создания идеального раба и вечного подростка, инфантильного, зависимого, не способного к самостоятельному действию, не имеющего связи с прошлым. Это технология превращения народа в атомизированную массу. Мы рассмотрим этот Проект на двух ключевых примерах: падение Рима, которое было не «падением», а плановой заменой одной операционной системы на другую, и агонии современной Западной цивилизации, проходящей те же самые этапы, но в ускоренном и гротескном виде.

Чтобы понять, что Рим потерял, нужно понять, чем он был. Официальная история, написанная победителями представляет республиканский Рим как кровавый хаос аристократических усобиц, который «спас» мудрый Август. Это точка зрения глубоко ложна.

В основе Ранней Республики лежал не Сенат и не народное собрание. В ее основе лежал pater familias. Это понятие абсолютно непереводимо. Pater familias был абсолютным монархом в своем семейном микро-государстве. Он обладал правом жизни и смерти над всеми домочадцами: женой, детьми, рабами. Он был верховным жрецом своего родового культа, единственным посредником между своей семьей и богами-предками. Он был единственным юридическим лицом: все, что приобретали его дети, принадлежало ему. Семья была не ячейкой общества, она была обществом в миниатюре.

Римское государство как «общее дело», было лишь федерацией этих семей-государств. Сенаторы были не «представителями народа», они были главами самых влиятельных родов. Вся структура Рима была пронизана патернализмом не в переносном, а в самом прямом, сакральном смысле. Mos maiorum были не просто традицией, а конституцией, написанной кровью и волей Отцов-основателей. Этот мир был жесток, иерархичен и абсолютно стабилен. Каждый римлянин знал свое место, потому что его место было определено его родом, его Отцом. Он был звеном в цепи, уходящей к Ромулу и дальше к богам. Это была цивилизация ответственности, цивилизация взрослых мужчин. Как справедливо указывал еще Фустель де Куланж в своей работе «Древний город» вся античная полисная жизнь произрастала из родового культа, где отец был первосвященником.