Советский человек был атеистом не по убеждению, а по предписанию. Его духовный мир был выжжен до состояния гладкой бетонной плиты, на которой можно было начертать любые лозунги. Когда бетон треснул, в эти трещины хлынуло все, что угодно: от Кашпировского до «Свидетелей Иеговы» и конечно самого жалким из этих симулякров является славянское неоязычество. Почему оно самое жалкое? Потому что все остальные хотя бы предлагали некий текст. Пусть бредовый, пусть сектантский, но текст. У них была своя «Сторожевая башня», свои скрижали Мормония. Они предлагали готовую, пусть и уродливую, структуру мира. Славянское неоязычество не предлагает ничего. Оно есть чистая пустота, задрапированная под «традицию». Это черная дыра смысла, которая засасывает остатки культурной энергии и не производит взамен ничего, кроме косплея и обиды на весь мир. Наш бедный «родновер» является человеком который хочет иметь религию, не прилагая к этому никаких усилий: ни интеллектуальных, ни духовных, ни волевых. Христианство для него слишком сложно. Там сложная теология, соборы, догматы, там Исаак Сирин, Григорий Палама, Августин, Фома Аквинский. Там есть понятие греха и покаяния, то есть личной ответственности. Это невыносимо для инфантильного сознания.

Что же предлагает язычество взамен? Простые, как мычание, «радости жизни». «Слава Роду, смерть Уроду!», хоровод, медовуха, полуголые пляски у костра. Это не религия, это клуб по интересам для людей, уставших от серой реальности и не способных к ее преображению. Это попытка сбежать из Истории в Миф. Но у русских нет этого Мифа. Его просто не существует в виде связного, живого нарратива. И вот тут мы подходим к ключевому пункту. К вопросу об источниках, который на самом деле является главным вопросом. Что такое традиция? Традиция суть непрерывная цепь передачи смысла, зафиксированного в тексте. Текст здесь понимается в самом широком смысле: это и священное писание, и корпус философских работ, и литургическая практика, и иконография, и житийная литература, и архитектурный канон. Это сложнейшая, многоуровневая знаковая система, через которую народ осмысляет себя, мир и Бога.

У индусов есть Веды, Упанишады, Махабхарата, Рамаяна. Это гигантский, живой океан текста, в котором индуизм живет и дышит тысячи лет. У персов была Авеста. У евреев есть Танах и Талмуд которые составляет основу основ их цивилизационной идентичности. У греков были Гомер и Гесиод, были трагики, были Платон и Аристотель, был корпус мифов, который пронизывал всю их жизнь, от политики до устройства домашнего очага. Даже у скандинавов, этих северных варваров, сохранились «Эдды», которые хоть и записанны уже христианскими монахами, но все же сохранившие осколки дохристианского космоса.

Что есть у славян? Ни-че-го. Абсолютный, звенящий ноль и Пустота. Есть несколько имен богов, упомянутых в «Повести временных лет» и других христианских поучениях против язычества. Что мы знаем об этих божествах? Ровным счетом ничего. Каковы были их функции? Совершенно неизвестно, все что мы имеем является убогими реконструкциями сделанными кабинетными учеными. Это не восстановление традиции, это ее некачественное изобретение на основе сомнительных параллелей с другими индоевропейскими мифологиями и крайне вольной трактовки фольклора.Тот же Борис Рыбаков, этот советский академик-патриарх, на чьих фантазиях до сих пор паразитируют «родноверы», был типичным продуктом своего времени. Он конструировал «тысячелетнюю языческую Русь» как идеологическую альтернативу «реакционному» православию, подгоняя под свою концепцию любые археологические находки и фольклорные данные. Его работы суть не наука, это наукообразный миф, созданный для решения конкретных идеологических задач.