22. Мой внутренний ландшафт просто удивительно ограничен. Это даже не внутренняя Монголия, это буквально два села и пару локаций вокруг. И вся моя «сложная» личность простирается между свалкой в поле и обрывом над маленькой речкой. Я могу идти в любые стороны, но в какой-то момент намерение моё превратится в туман, я в нём увязну, нежно заблужусь и снова окажусь у хорошо известной трассы или рядом с жидким лесом на берегу моря.
И все мои мысли это просто круговая, зацикленная запись нескольких старых событий. Я не только рассказываю об одном и том же снова и снова всем, кого встречаю, я действительно и думаю годами, десятилетиями одно и тоже.
Всё новое, что пытается протиснуться в эту зачарованную реальность либо не важно, либо попадает в тон моего неба и поэтому будоражит, подтверждая мою диссоциацию. Покой и радость, когда пространство внутри резонирует с волнами внешнего мира.
Но как бы там ни было, мой удел бродить по этим 70-100 километрам русского, среднеполосного пейзажа с очень молчаливыми и редкими жителями. Всю мою жизнь, с тех пор как я родилась, я не завела там ни ярких каруселей, ни интересных людей. Только я, сумерки, дымные предрассветные часы, пыль и цель, которая всегда где-то в другом месте, хоть до этого места и рукой подать. Такие дела.
Ну что ж, стоит отметить, что хотя бы затапливать меня прекратило. Уже несколько лет я не думаю что же значат эти бесконечные потопы внутри меня, внутри моего мира. Потопы всё равно ничего не меняли, как наступали, также внезапно и исчезали, лишь тревожа меня своей настойчивостью возвращаться.