Принято считать, что Мюнхенский сговор был в первую очередь моральным фиаско "свободного мира". Гитлер-де, увидев, с какой поспешной кротостью ему были отданы Судеты, понял, что никакая "чрезвычайная обеспокоенность мировой общественности", никакая риторика и общая нахмуренность демократических бровей не грозят никакими практическими последствиями – и тем самым получил молчаливую санкцию на развязывание войны.
И тут всё правда. До сих пор мало какой исторический документ может для меня сравниться в своей жути с предвоенными "Угрозами" Эдмона Гревиля, где сгущающаяся атмосфера неотвратимой войны разрешается в финале радостной радиовестью об итогах переговоров в Мюнхене: ура, войны не будет. Там только герой фон Штрогейма, будучи глубоко травмированным пессимистом, кончает с собой, не дождавшись этого спасительного избавления. Зато очень радуются и светлеют лицами Жинетта Леклер и Мирей Бален (над ними обеими пять лет спустя зверски надругаются солдаты-освободители, карая тем самым за сотрудничество с оккупантами).
Так что да, словосочетание "мюнхенский позор" по отношению к 1938 году не смог заслонить даже его полный тёзка тридцать четыре года спустя, когда немецкие опергруппы не стали очень уж спешить к израильскому самолёту, потому что зачем ради евреев-то напрягаться.
Но всё было на самом деле, увы, куда более фактично.
После Судетского кризиса, к концу лета 1938 года в верхах немецкой армии был составлен заговор. Возглавляли его начальник Генштаба Франц Гальдер, его предшественник генерал Людвиг Бек, полковник абвера Ганс Остер, вице-адмирал Вильгельм Канарис и командующий войсками в Берлине генерал Эрвин фон Вицлебен (главком фон Браухич в заговоре не участвовал, но был в курсе и пообещал лишь "не мешать"). Они считали, что Гитлер ведёт Германию к войне и что для Германии война обернётся неминуемой катастрофой. А потому решили остановить фюрера.
Как только Гитлер отдал бы приказ о нападении на Чехословакию, генерал фон Вицлебен должен был ввести в правительственный квартал свои части. Штурмовые группы должны были захватить Рейхсканцелярию, нейтрализовать отряды гестапо и СС; самого же Гитлера планировалось арестовать и отдать под трибунал. (Остер, впрочем, планировал случайно застрелить его при сопротивлении аресту.)
В августе 1938-го эмиссар заговорщиков, Эвальд фон Клейст-Шменцин, приехал в Лондон, чтобы встретиться с Черчиллем и высшими чинами из МИДа. Известил их о готовящемся путче. И попросил проявить в грядущих переговорах в Мюнхене абсолютную жёсткость. И пригрозить Гитлеру войной в случае вторжения в Чехословакию.
(см. ниже)