Так вот, напоследок, к слову о Хорти.
И вообще о власти.
В начале 1890-х молодой офицер Австро-Венгерского флота Миклош Хорти совершает кругосветное путешествие. Длится оно два года, никаких больших и важных целей перед собой не ставит — и, соответственно, никакого следа в истории не оставляет.
Ну, может, за одним исключением: побывав в Новой Зеландии и приглядевшись к тамошней экосистеме, Хорти сообразил, что это было бы идеальным местом для разведения серн. И несколько лет спустя его император, Франц Иосиф, послал в подарок новозеландскому правительству восемь серн (двух самцов и шесть самок). И сейчас их поголовье в Новой Зеландии таково, что — ввиду маниакальной заботы тамошнего государства о своей экологии — серны там признаны опасным инвазивным видом, то есть, если попросту, вредителями, и охота на них разрешена круглый год, без лицензии и ограничений. Так что если вдруг кто всю свою бесхитростную жизнь мечтал вволю и вдосталь поохотиться на серн — you're totally welcome.
Но однажды корабль Хорти прибывает на Гавайи. Они ещё не штат, они ещё даже не в составе Соединённых Штатов, — они пока королевство. Королевство Гавайских островов. Aupuni Mōʻī o Hawaiʻi.
Брожение и уклон уже начались, уже введено избирательное право, которое усиливает влияние плантаторов и олигархов, но пока что монархия держится. До госпереворота, подготовленного американскими торговцами и военными, остаётся ещё больше года. Дальше Гавайи четыре года будут носить гордый статус Республики. Фактически это значит, что американские лоббисты станут пережидать, пока у них в Вашингтоне сменится президент (с Кливленда, которому идея госпереворота не по нраву, на МакКинли, который ничего против не имеет); а там уж и аннексия, и "территория в составе", и, пол-века спустя, — полноценный штат.
И когда делегацию прибывших офицеров любезно приветствует недавно взошедшая на престол королева Лилиуокалани, верный ординарец Миклоша Хорти шепчет своему патрону на ухо: "Господин лейтенант, это моя тётушка".
И не врёт.
За 70 лет до того простой моряк Иван Доминич из Далмации, уроженец острова Раб, которому слегка за двадцать и который на своём судёнышке уже капитан (его ровесник Эдмон Дантес тоже мог бы стать в этом возрасте капитаном "Фараона", если бы не один злобный бухгалтер), решает переехать в Америку. Там он становится Джоном Доминисом, поступает в престижную бостонскую компанию "Marshall and Wildes" и начинает регулярно плавать через Тихий океан — капитаном торгового флота. В конце 1830-х, с женой Мэри и пятилетним сыном Джоном Оуэном, он переезжает в Гонолулу и, с благоволения короля, безбедно там обустраивается. А ещё девять лет спустя, поплыв в Китай за мебелью для своего семейного дома, не возвращается домой, поскольку тонет в пучине морской.
Джон Оуэн уже подросток, он ходит в частную школу неподалёку от дома. А рядом с этой школой, через забор, — другая школа, Королевская. Для принцев и принцесс. Забор невысокий, лазает моряцкий сын хорошо, и вскоре Джон Оуэн становится этим принцам закадычным другом. И ещё — одной принцессе, на шесть лет его младше, которую зовут Лидия Камакаэа Паки. Он её домой провожает, он так рьяно её провожает, что как-то раз даже с лошади упал и ногу сломал. Через пятнадцать лет они поженятся. Мезальянсом это окажется, правда, не с точки зрения королевской семьи (та отнеслась к Джону Оуэну благосклонно, он к тому времени уже стал секретарём короля), а с точки зрения свекрови: вдову Доминис сильно не устраивало неарийское происхождение невестки, будь она хоть трижды принцессой. Но и ей с годами пришлось научиться ворчать чуть потише. А ещё тридцать лет спустя, после смерти старшего брата, принцесса взошла на престол. И стала королевой Лилиуокалани. Муж же её, соответственно, получил титул принца-консорта.
(см. ниже)