Всё, что можно сказать о запрете в Германии фильма Уве Болла "Гражданин-мститель", — это что в Германии, к сожалению, совсем забыли наставления Геббельса.
А ведь он предупреждал, не раз предупреждал о том, что неразумная пропаганда в кино, будь то избыточная или дурно исполненная, может дискредитировать идеи, которые фильм призван пропагандировать.
Любое прогрессивное правительство должно бы выпускать этот фильм в самый широкий прокат, хоть с госдотациями, хоть себе в убыток. Не зря же Ницше написал, что нередко больше всего отталкивает от идеи энтузиазм её апологетов.
Но нет же, служащие из FSK отважно решили принять участие в этом чемпионате по слабоумию, чтобы встретиться в финале с явным фаворитом Боллом. Не знаю уж, есть ли у них шансы на победу, — но они поборются.
Ладно бы ещё фильм не выпустили потому, что там показано насилие, чинимое мигрантами. Это было бы, конечно, ханжество и паскудство, однако хотя бы последовательное.
Но его же, как я понимаю, не выпустили потому, что там показано насилие над мигрантами... О да, пожалуй, у ребят неплохие шансы. Чтобы выяснить, кто из них — тот, кто фильм снял, или те, кто на его счёт принимали решение, — меньше смыслит в кино, возможно, потребуется фотофиниш.
Однако самое забавное в фильме Болла — это то, что при всей своей кристальной, незамутнённой невменяемости он полноправно заслуживает титула "авторского". (Пусть с этим спорят те, кто отчего-то считает, будто термины бывают оценочными.)
Все ходы штучные. Всё здесь сделано так, от общей драматургии до отдельных монтажных склеек, будто изобретается впервые. Нет упрёка несправедливей, чем заподозрить фильм Болла в наличии штампов. Штамп — знак смирения и доверия, штамп — покорность традиции, штамп — установка на экономию усилий. От этого смирения и этой покорности может веять цеховыми гильдиями, а может смердеть холопством, но сами по себе они там непреложны.
А невменяемость "Гражданина-мстителя" горделива и самобытна. По темпераменту ли, по профессиональной ли состоятельности, — но до использования штампов Болл не унизится, ибо не дорастёт. И в каждой точке фильма из всех возможных решений (режиссёрских, сценарных, операторских) он тщательно, взвешенно выбирает наихудшее. Это те вдумчивость и серьёзность, замешанные на доверии к своему опыту, своему суждению и своему чутью, по которым на любой завалинке и на любой трибуне мира безошибочно опознаётся патентованный кретин.
Фильм Уве Болла — всё равно что матерное слово на заборе, в котором каждая буква — с засечками, а бреве над "Й" раскрашено зелёным и оранжевым. Для убедительности.
По сравнению с этим фильмом продукция студии NRX — триумф целомудрия, а какой-нибудь "Судья Дредд" — вокистская листовка.
И глядишь на это, и тихо шепчешь в ночной тиши, глотая слёзы раскаяния: "прости, Сарик, я был несправедлив".
P. S. Поскольку, как известно, ходить бывает склизко по камушкам иным, — о том, что здесь можно прошептать, обращаясь к Геббельсу, я лучше умолчу.