В тех же мемуарах Клуэта (которые на русский не переведены и Бог весть, будут ли когда-нибудь) есть описание и другого режима войны — звукового.
"Думая о войне, я поражаюсь мужеству, которое я видел. У меня не было времени подумать о нём раньше [т. е. до демобилизации по ранению]. Обо всех людях, которых я видел ранеными. О тяжелораненых, которые лежали на носилках у медпунктов и полевых лазаретов. Я вряд ли слышал хоть один крик. Когда их ранили, они набирали воздуху и говорили «я ранен», и тогда кто-нибудь звал, чтобы принесли носилки. Слово передавалось отзвуком по цепочке. Я слышал, как мальчики на носилках кричали от слабости, но всё, что они просили, это воды или сигарету. Единственное исключение — это когда человека ранили в ладонь. Это, думаю, самая болезненная рана, которая, когда сухожилия руки сокращаются, рвётся как на дыбе. Люди с ранами в живот стонали. В остальном же была тишина".