Сцена представления главной героини в первом эпизоде "Spider-Noir" — чистое пиршество для киноведа. И горе горькое для кинокритика.
Киногения актрисы и графика пространства — из 30-х.
Цвет и приём с выходом из фона — из начала 50-х.
Свет — из 70-х.
Монтаж — 80-х.
Чего же здесь не хватает?
Сороковых.
Ну то есть нуара.
Поначалу кажется: вот образец, на котором можно показывать отличие стиля от стильности. Но ведь нет. Стильность — это про Бёртона, Литвинову или Тома Форда. Про breathless. (Не путать с Breathless Mahoney; давно уже так не приходилось тосковать по "Sooner or later", как на этой сцене.)
А здесь — кажется, перейдён-таки тот предел, — не то хронологический, не то профессиональный, не то ментальный, — за которым стилевые отсылки начали целить вообще в "кино XX века". Давнему то бишь. Какому-то тому.
И герою, который на всё это смотрит в манере конца 50-х, приходится нелегко. Потому что его начинает описывать фраза "он этим не волнуется, он знает лишь, что это волнует". Никогда прежде игру Николаса Кейджа ещё не описывали фразы Даниила Гранина.

Upd. ChatGPT по этому поводу меланхолически заметил: "так память становится moodboard'ом". Где он только словечек таких понахватался.