Фрагменты из писем Беккета из его поездки по Германии (осень 1936 / весна 1937).
Чуть-чуть попереводил.

14.XI.1936, Гамбург
Из-за стенки доносятся датские женские голоса — беседа двух сдобных ютландок. Чистый щебет. Им бы на погребальную урну, из времён книги Бытия. Теперь я знаю, как Офелия должна произносить монолог о цветах. И что Гамлет был-таки безумен. Он похоронен не меньше чем в 54 местах в Ютландии. Все уборщики говорят “Хайль Гитлер”.

28.XI.1936, Гамбург
Провёл очень интересный вечер с Гриммом и Бальмером, затем с одним Гриммом. Их энтузиазм по отношению к ранней христианской живописной миниатюре, особенно к ирландско-кельтской. Живопись Бальмера непохожа ни на что виденное мною, кроме разве что некоторых причуд позднего Пикассо (помнишь невероятную фигуру на берегу, которая мне так понравилась на большой Парижской выставке?), метафизическая конкретность. Гримм рисует как Лотрек, и ещё хрупкие лирические цвета темперы. Баргеер очень жестокий, умный и анатомический. Полайоло, которого я упоминал, он анализировал с превосходной точностью и чувствительностью. Они все глубоко серьёзны и поэтому очень мало обеспокоены официальным к ним отношением. Я буду удивлён, если мне повезёт найти такой же энергичный живописный андеграунд в других частях Германии. Я слышу со всех сторон, что Гамбург — остров.
[...]
Брюле с издёвкой поминал “умственный онанизм” Хаксли. Я сказал, что есть вещи и похуже, например, умственная аспермия.

31.XII.1936, Берлин
Берлин показался мне немножко похожим на болтливого сфинкса, который может предложить лишь одну загадку — незначительности собственной внешности. Сфинкс-мужчина, да, с бородой, вроде того, которым можно полюбоваться в музее Телл-Халаф. Лев властвует над Унтер-ден-Линден, человек властвует над Музейным Островом, но небеса скроены как крылья; небеса, чьи смертные конвульсии похожи на объятья, почти так же прекрасны, как те, пусть и более вкрадчивые, которые можно наблюдать с моста О’Коннелла в Дублине даже в самые тёмные дни.

18.I.1937, Берлин
Самое достойное зависти существо во всём мире — это Патрисия Магуайр из Чикаго. Он спит с 1931 года, её ступор ненадолго проясняется во время приёмов пищи, ей каждый день делают массаж, а письма её поклонников в основном содержат предложения руки и сердца.
[...]
Я видел “Марию Стюарт” Шиллера в Шаушпильхаусе. Спектакль остаётся живым в течение 4 актов, ничем не выдавая, как ему это удаётся. И ещё Вернер Краус в “Гиге” Геббеля — это настолько хорошая поэзия, что она вообще никогда не оживает. Краус великий актёр, лучший из всех, кого я видел. Раньше я его видел только в фильмах. Новые фильмы UFA и “Tobis” неописуемо плохи. Но если “Городской театр” с Краусом покажут в Бостоне, посмотри его. Хотя в дубляже он потеряет практически всё.

18.I.1937, Берлин
Я был на бетховенском концерте Берлинского симфонического оркестра под управлением Ойгена Йохума: “Леонора”, поздний фортепианный концерт и “Пасторальная”. Йохум — из тех дирижёров (conductor), про которых кажется, будто они начинали кондукторами в автобусе или трамвае.

23.II.1937, Бамберг
В Дрездене я встретил множество русских, Оболенских и Герсдорфов, очень дружелюбных, а вечером накануне отъезда послушал интересную лекцию некоего профессора Фёдора Степуна о Белом. Почему бы тебе [Джорджу Риви] не перевести “Серебряного голубя”, или он уже переведён?

7.III.1937, Мюнхен
Зал Дюрера в Германском музее — это просто позор. У них его так мало, что в дело идёт любая старая тряпка, достаточно грязная, чтобы — возможно — быть из его мастерской. Единственный несомненный Дюрер во всём Нюрнберге — это маленький портрет Вольгемута.
А теперь это промышленный центр Баварии, и, наряду с Мюнхеном и Берлином, — третий центр распространения нацизма, и престол гонителя евреев Штрайхера с его отребьем.
Кажется, я учился с мистером Дэвидсоном в одной школе. Ты знал, что он пишет остроумные исторические романы? И получает, думаю, 500 фунтов в год. А Флаэрти уже закончил своего “Маленького погонщика слонов”?
[Джеймс Норрис Годдард Дэвидсон — ведущий ирландский документалист, работавший у Флаэрти ассистентом.]