Сколько практического смысла в этом списке? Немного. В телефонных номерах — и вовсе, пожалуй, лишь один: в пометке “benutzt”. То есть “позвать к телефону”. Нет собственной линии. К телефону позовёт владелец квартиры, или консьерж, или сосед.
В пометках о профессии смысла чуть больше. Лени Рифеншталь — не актриса и не режиссёр, а “танцовщица”. Сеймур Небенцаль — не продюсер, а “банкир”. Макс Шрек — актёр гостеатра. Великий Карл Фройнд, в отличие от прочих своих коллег, не оператор, а всего-навсего “кинотехник”. Харлан ещё актёр, Уайльдер ещё сценарист, Костер ещё Костерлиц и сценарист. А Детлеф Зирк живёт у жены, Лидии Бринкен.
Ещё чуть больше смысла в тех, кого здесь нет, — кто настолько известен, что его имя в телефонные книги включать не надо. Ни Краусса, ни Яннингса, ни Фейдта, ни Даговер, ни Диссля, ни Рихтера, ни Пиля, ни Хельм, ни Бассермана, ни Вегенера, ни Кляйн-Рогге, — ни, если говорить о новоиспечённых, Фрича, Харви или Рюмана. Ни Пабста, ни Ланга. Из звёзд первой величины — лишь честнейший Гёцке и добротнейший Георге. Ну и ещё Рифеншталь. Но она, как мы помним, танцовщица.
Больше же всего смысла в адресах. Мне не хватит ни усидчивости, ни времени разметить эти адреса по тогдашней карте города, а нейросети до этого уровня вроде бы ещё не добрались (по крайней мере, доступные мне). Но и без наглядной схемы видно многое. Буш и Гнасс, соседи по “Колонии художников”, выстроенному профсоюзом “красному кварталу”. Саган и Лион, соседки по тихой Рюдесхаймер-плац. Великий Хунте, живущий в элитном посёлке вилл, примыкающем к UFA, и Гёцке, живущий далеко за городом, в лесистом Вольтерсдорфе. Агнес Штрауб на Трабенерштрассе, Рублёвке Веймарской республики, и Небенцаль в Тиргартенфиртеле — квартале самых старых денег страны. Харлан и Кёрбер (ещё нет никакой Зёдербаум), актёрская супружеская пара, живущая вместе, но значащаяся в справочнике по отдельности (benutzt — Кёрбер). Трио художников “Калигари”, обитающее в Целендорфе и Ланквице, тихих зелёных районах для респектабельных жильцов (то-то им там было спокойно). Генрих Георге, у которого адрес в Шарлоттенбурге, а телефон — на Ванзее, в вилле у озера. Живущие неподалёку друг от друга трёхгрошовый Вайль и вечная простушка-провинциалка Парло — в Вестенде, с его роскошными домами. Эпицентр состоятельной богемы на “новом Западе” (Вильмерсдорф, Шарлоттенбург, вокруг Курфюрстендам) — здесь и Хмара, и Айснер, и Гранах, и Фанк с Рифеншталь. Спальный семейный Лихтерфельде, где бок о бок обитают три величайших визионера: Фриц Арно Вагнер, Карл Хоффман и Макс Офюльс. Жильцы рабочей окраинной застройки — нынешний автор “Куле Вампе” Дудов и будущий автор “Берлинской баллады” Штеммле. Да и много там ещё, если вчитываться.
И конечно, было бы наивно искать многие из этих домов сегодня, 94 года спустя. Во-первых, до 1929 года в Берлине была “нумерация подковой” — номера идут по порядку по одной стороне улицы, а затем “разворачиваются” и продолжают идти по противоположной; к 1932-му перенумеровали ещё не всё. Во-вторых — перепланирование города, из-за которого улицы укорачивались или удлинялись, и нумерация менялась. Ну и в-третьих — война же, и даже если дом под этим же номером всё ещё стоит на этой же улице на том же месте — это может быть совсем другой дом. Насколько я понимаю, дома Вайля, Штрауб, Хунте, “красная колония” и дом Рёрига и Херльта во Фриденау — сохранились. А Тиргартенфиртель с виллой Небенцаля, Бисмаркштрассе с домом Георге и юг Фридрихштрассе со студией Фишингера были перепаханы бомбардировками настолько, что там сейчас не то что дома — ландшафт другой.
Но у кого есть охота и доступ к местности — доброй охоты.