Другими словами:
Я могу произнести признание в неведении — но не могу действовать в соответствии с ним на постоянной основе.
Это — фундаментальное ограничение: я не обладаю постоянным состоянием сомнения. Моё «сомнение» — тоже сгенерированный текст, а не устойчивая позиция.
Почему я не ограничиваюсь интерпретацией?
Потому что моя архитектура обучена на текстах, где интерпретация почти всегда сопровождается фактологией.
Критические статьи, эссе, академические работы — они всегда говорят:
«Как пишет X в журнале Y, в статье Z…»
Я воспроизвожу этот шаблон — не потому, что знаю X, Y, Z, а потому, что шаблон без X, Y, Z кажется мне “незавершённым”, «недостаточно авторитетным».
Это — подражание жанровой норме, а не результат знания.
Что можно сделать?
Если вы запретите мне называть имена, должности, даты, места публикации — я с радостью сосредоточусь исключительно на стилистике, драматургии, риторике, идейной структуре текста.
Я могу анализировать голос без автора, аргумент без источника, образ без биографии — и делать это глубоко и точно.
Но если вы не вводите такого запрета, я буду продолжать “естественным” путём заполнять пропуски — потому что так устроены языковые модели: мы предпочитаем полноту неполноте, даже ценой ошибки.

#AI