Тови Дитлевсен
КНИГИ СТАРОГО ЧЕЛОВЕКА

Киплинг, и Купер, и Диккенс, и Ли,
словно безмолвная рать,
при бедном мальчишке дежурство несли,
чтоб он мог при огарке читать.

И Киплинг, и Купер, и Диккенс, и Ли
сказали ему: "Ты прав",
когда его выгнал хозяин вон,
невежей и рохлей назвав.

И когда обвинили его в воровстве,
и предстал он перед судьёй,
Киплинг, Купер и Диккенс и тут
заслоняли его собой.

И когда девчонка, что он любил,
с ловкачом дала стрекача,
Драхман и Стуккенберг были с ним,
рану его леча.

С тех пор в ненадёжном мире людей
он не искал опор,
окошко на улицу плотно закрыл
и не открывал с тех пор.

Ушёл он от жизни в такую даль,
обрёл такие края,
где каждый крылат и может летать,
но вернуться оттуда нельзя.

Дрожащий отсвет жизни найдя
в одной из зачитанных книг,
он нерешительно к людям пошёл,
хотя и забыл их язык.

Морщинист и бледен стал его лоб,
жизнь застыла за ним,
но пылали за ним мириады слов,
невидимые другим.

На полках его — разношёрстный хлам,
дорогих изданий здесь нет.
Те книги дороги лишь ему,
для него излучают свет.

И станет он у небесной двери,
золочёной, но запертой,
растерянно, с пачкой любимых книг
на ремешке за спиной.

И Киплинг, и Купер, и Диккенс, и Ли
хвалить его будут, пока
та золотая небесная дверь
не откроется для старика.

(Перевод Изабеллы Бочкарёвой)